— Лали, не груби.

— Но папа! Она… — Девочка начинает плакать.

Заира, голос уже не такой мягкий:

— Рустам, может поговорим позже? Ребёнок устал.

— Да, конечно.

Они выходят из комнаты. Я прячусь за углом. Заира шепчет Рустаму:

— Кто эта "тётя Настя"? Почему дочь её упоминает?

— Никто. Просто… девочка путает. Забудь.

Они уходят. Я жду минуту. Потом прокрадываюсь в комнату Лали. Девочка рыдает в подушку.

— Лали, — шепчу, обнимая.

Она цепляется за меня:

— Не уходи! Не дай папе жениться на ней! Она злая!

— Тише, солнышко. Всё будет хорошо.

— НЕ БУДЕТ! — Кричит шепотом. — Она не любит меня! Видела как смотрела! Как на больную! Противную!

— Не слушай. Ты прекрасная.

— Тогда почему папа выбирает её а не тебя?!

Вопрос которого у меня нет ответа. Потому что я не подхожу? Потому что русская? Потому что не из влиятельной семьи? Или просто потому что любовь не важна в его мире, важна только политика и сила?

Сижу с Лали до тех пор пока не засыпает. Выхожу. Иду к себе. В коридоре сталкиваюсь с Рустамом. Он один. Заира, видимо, уехала.

Смотрит на меня долго. Потом:

— Ты была у Лали. Опять.

Не отрицаю. Просто смотрю.

— Я запретил, — голос жёсткий.

— Знаю.

— И всё равно пошла.

— Да.

— Почему?

— Потому что она звала. Потому что ей плохо. Потому что твоя драгоценная Заира смотрит на неё как на дефектную вещь.

Его лицо темнеет:

— Не смей судить Заиру. Ты её не знаешь.

— Знаю достаточно. Лали тоже. Она плакала после встречи. Говорила что не хочет её в матери.

— Лали привыкнет.

— Или сломается. Как я.

Он делает шаг ближе. Прижимает к стене. Рука на моём горле — не давит, просто держит:

— Ты не сломалась. Всё ещё борешься. Всё ещё нарушаешь правила.

— А что ты сделаешь? Убьёшь? — Смотрю вызывающе. — Было бы милосердием.

Что-то в его взгляде меняется. Отпускает резко. Отходит:

— Иди в свою комнату. Не выходи до утра.

— С удовольствием.

Ухожу. Захлопываю дверь. Ложусь на кровать. Смотрю в потолок.

Завтра Заира вернётся. Будут обсуждать детали свадьбы. Выбирать дату. Приглашать гостей. А я буду прислугой которая подаёт чай и убирает со стола. Или сломаюсь раньше. Убегу. Умру. Всё равно.

Потому что жить в доме где любимый мужчина женится на другой — это не жизнь. Это медленная смерть. И я уже умираю. По капле. По дню. Скоро не останется ничего.

Только пепел и воспоминания о том как однажды монстр назвал меня своей и я поверила.

Рустам

Есть такое понятие как цена власти — не деньги, не связи, не влияние, а способность принимать решения которые разрывают тебя изнутри, убивают по кусочку каждый день, превращают в машину без сердца, и ты знаешь что выбор неправильный, чувствуешь как он режет по живому, как уничтожает то немногое человеческое что ещё осталось, но делаешь его всё равно, потому что альтернатива хуже, потому что в твоём мире слабость убивает, привязанность делает уязвимым, любовь это приговор, и единственный способ выжить — отрезать всё лишнее, даже если это лишнее кричит, плачет, умоляет остановиться.

Сижу в кабинете. За столом переговоров. Передо мной старейшины тейпа — дядя Сулейман, двоюродный брат Адам, три влиятельных члена совета. Все в традиционной одежде, лица суровые, взгляды оценивающие. Рядом со мной Заира — спокойная, уверенная, идеальная кандидатка в жёны главы тейпа.

— Свадьба через две недели, — говорю ровно, без эмоций. — Двадцать первого декабря. Приглашены все влиятельные семьи. Будет масштабно.

Сулейман кивает одобрительно:

— Наконец-то ты образумился, Рустам. Восемь лет мы ждали. Восемь лет ты отказывался от достойных кандидаток, прятался за память о Зареме.

— Зарема здесь ни при чём, — обрываю холодно. — Я просто не видел смысла в браке. Сейчас вижу. Лали нужна мать. Тейпу нужна стабильность. Заира подходит.