Веду вниз. В гостиной Заира сидит на диване, пьёт чай из дорогого фарфора. Видит нас — оценивающий взгляд скользит по мне с головы до ног. В глазах презрение едва скрытое.
— Заира, — Рустам говорит формально, — это Анастасия. Она… живёт здесь. Помогает по дому.
"Помогает по дому". Вот чем я стала. Прислуга. Не жена, не любовница, даже не наложница. Просто девка которая "помогает".
Заира улыбается — холодно, победно:
— Приятно познакомиться. — Голос как мёд с ядом. — Рустам упоминал что взял на работу кого-то из благотворительности. Русскую девочку без семьи. Как мило с его стороны.
Хочется дать ей пощёчину. Хочется закричать "я не прислуга, я та с кем он спит, та кого он называет своей, та которую берёт каждую ночь". Но молчу. Потому что правда хуже лжи: да, я та с кем он спит. Но это не делает меня важной. Это делает меня использованной вещью.
— Очень мило, — выдавливаю сквозь зубы.
Рустам смотрит на меня — предупреждающе. Читаю в глазах: "Веди себя прилично или будет хуже".
— Можешь идти, — говорит он. — Принеси Заире ещё чаю.
Унижение. Публичное. Он превращает меня в слугу на её глазах. Чтобы она знала своё место — наверху. А я — внизу.
Ухожу на кухню. Самира готовит обед, смотрит сочувственно:
— Девочка, не принимай близко к сердцу. Мужчины жестоки. Особенно когда играют в политику.
— Это не политика, — шепчу, наливая чай. — Это унижение.
— Одно не исключает другое.
Несу поднос в гостиную. Заира и Рустам разговаривают о свадьбе — дата, место, гости. Она планирует как будто я не существую. Он слушает, кивает, иногда вставляет комментарии.
Ставлю чай. Заира даже не благодарит. Просто берёт чашку как должное. Рустам не смотрит на меня. Игнорирует полностью.
Ухожу. Поднимаюсь к себе. Закрываюсь в комнате. Сажусь на пол, спиной к двери. Обхватываю колени. Качаюсь.
Есть такое понятие как замещение — когда ты не просто заменяешь кого-то, а являешься временной копией пока оригинал не придёт, и когда оригинал приходит, копию выбрасывают без сожаления, потому что зачем держать подделку когда есть настоящее. Заира — настоящее. Правильная. Чеченка из влиятельной семьи. Красивая. Образованная. Достойная быть женой криминального авторитета. А я — подделка. Русская пленница. Временное развлечение. Тело для использования пока не нашлась подходящая жена.
И самое страшное — я не могу даже злиться на него. Потому что он никогда не обещал любви. Не обещал будущего. Просто взял силой, держал, использовал. А я сама позволила, сама пришла к нему ночью, сама соблазнила, сама сказала "хочу остаться". И теперь плачу за свою слабость.
Вечер. Заира осталась на ужин. Я накрываю на стол — Рустам приказал. Расставляю тарелки, раскладываю приборы, наливаю вино. Прислуга. Официантка. Невидимка.
Они сидят рядом. Заира касается его руки, смеётся над его словами, флиртует открыто. Он сдержан, но не отстраняется. Играет роль жениха. Идеально.
В какой-то момент она говорит:
— Рустам, покажешь мне дом? Хочу увидеть где буду жить.
Он кивает:
— Конечно.
Встают. Идут на экскурсию. Я остаюсь убирать со стола. Руки дрожат так что бокал выскальзывает, разбивается об пол. Осколки, вино, кровь — порезала палец.
Самира прибегает:
— Девочка, что с тобой?
— Ничего. Просто неловко.
— Иди, перевяжи. Я уберу.
Иду в ванную. Промываю порез. Бинтую. Смотрю на себя в зеркало. Лицо бледное, глаза красные, губы дрожат. Жалкое зрелище.
Слышу голоса в коридоре. Рустам и Заира проходят мимо ванной. Она говорит:
— А восточное крыло покажешь?
— Нет. Там… личное. Позже.
— Лали там? Твоя дочь?
— Да.
— Хочу познакомиться. В конце концов, я буду её матерью.
Пауза. Потом Рустам:
— Хорошо. Пойдём.
Сердце падает. Заира встретится с Лали. Девочка увидит "новую маму". И что? Заира очарует её? Подкупит? Или Лали вспомнит старую встречу, когда Заира говорила "зачем тебе инвалид"?
Выхожу из ванной. Иду следом за ними — тихо, незаметно. Останавливаюсь у приоткрытой двери в комнату Лали.
Слышу голос Заиры — медовый, фальшивый:
— Привет, Лали. Я Заира. Скоро стану твоей мамой.
Тишина. Потом голос Лали — тихий, испуганный:
— Не хочу. Хочу тётю Настю.
Рустам резко: