Она стоит посреди комнаты как королева которая вернулась в свой замок. Высокая — почти с Рустама ростом. Чёрные волосы до пояса, блестящие, идеальные. Лицо как с обложки — высокие скулы, миндалевидные глаза, губы полные, накрашенные тёмной помадой. Одета дорого — шуба до пят, под ней платье которое стоит больше чем вся моя прошлая жизнь. На пальцах кольца, в ушах бриллианты. Красивая. Нет, не просто красивая — ослепительная. Из тех женщин рядом с которыми чувствуешь себя серой мышью, незаметной, никчёмной.

Рустам стоит рядом — руки в карманах, лицо каменное. И между ними что-то есть, что-то старое, тяжёлое, я чувствую это как электричество в воздухе перед грозой.

Женщина замечает меня. Взгляд скользит по мне — оценивающий, холодный, как будто сканирует и находит недостаточной.

— А это кто? — Спрашивает она, и голос как шёлк, под которым лезвие. — Новая прислуга? Или…

— Это Анастасия, — обрывает Рустам. — Она живёт здесь.

— Живёт? — Брови взлетают вверх. Губы изгибаются в усмешке. — Интересно. Ты наконец завёл себе игрушку? Я думала после Заремы ты не способен…

— Радмила, — голос Рустама как хлыст. — Хватит.

Радмила. Имя которое я слышала один раз — Фатима обмолвилась что была невеста до Заремы, из влиятельного тейпа, но свадьба не состоялась. Теперь понимаю почему — эта женщина не из тех кого можно контролировать. Она сама контролирует всё вокруг.

Радмила поворачивается ко мне. Подходит ближе. Я стою на месте — не отступаю, хотя хочется. Не дам ей увидеть слабость.

— Анастасия, — произносит моё имя как будто пробует на вкус. — Русская? Не чеченка? — Оборачивается к Рустаму: — Ты опустился до русских? Отец бы в гробу перевернулся.

— Мой отец мёртв, — отвечает Рустам холодно. — И ему уже плевать.

— Но тейпу не плевать. Мне не плевать. — Радмила снимает шубу, бросает на кресло небрежно. — Я приехала по делу, Рустам. Тимур активизировался. Мой брат беспокоится. Ты должен был связаться с нами после инцидента с кротом, но молчишь неделю. Нехорошо.

Тимур. Крот. Значит она в курсе дел. Значит не просто бывшая невеста — союзница. Или враг. С такими женщинами не разберёшь.

Рустам жестом показывает в сторону кабинета:

— Поговорим там. Наедине.

— Конечно, — Радмила улыбается, и улыбка эта как нож в спину. — Твоя… игрушка пока подождёт.

Они уходят в кабинет. Дверь закрывается. Я остаюсь в холле одна, и внутри что-то горит — не обида, не злость, что-то другое, незнакомое, колючее.

Ревность. Я ревную. К этой женщине. К тому как она смотрит на него. К тому как он напрягается в её присутствии — не от страха, от чего-то другого. К их общей истории которую я не знаю и которая явно была интенсивной.

Это абсурд. Я пленница. Он мой мучитель. Я ненавижу его. Должна ненавидеть. Но почему тогда скручивает внутренности когда думаю что они там, за закрытой дверью, вдвоём?

Возвращаюсь на кухню. Самира смотрит с сочувствием:

— Не переживай, девочка. Радмила всегда так. Приезжает, командует, уезжает. Она не задержится.

— Кто она? — Спрашиваю, стараясь чтобы голос не дрожал.

Самира вздыхает, оглядывается — нет ли кого:

— Была его невестой. Давно. До Заремы. Их семьи хотели объединиться — его тейп и её тейп, это сильный союз. Но Рустам отказался. Женился на Зареме по любви. Радмила не простила. Вышла замуж за другого, богатого, старого. Он умер через два года. Она унаследовала всё. Теперь вдова. Свободная. И до сих пор смотрит на Рустама как на незаконченное дело.

Незаконченное дело. Женщина которая не получила того чего хотела. Опасный тип.

— Они были… вместе? — Спрашиваю, и голос всё-таки дрогнул.

Самира качает головой:

— Не знаю. Это было до меня. Но говорят что были. Молодые. Страстные. — Пауза. — Почему тебя это волнует?

Не отвечаю. Потому что сама не знаю ответ.

Час. Два. Три. Они всё ещё в кабинете. За закрытыми дверями. Слышу иногда голоса — приглушённые, не разобрать слов. Иногда смех — её, низкий, бархатный. Иногда тишина — долгая, и воображение рисует картины которые не хочу видеть.

Сижу в своей комнате. Пытаюсь читать — не могу сосредоточиться. Пытаюсь учиться — ноутбук открыт, лекция загружена, но глаза не видят текст. Всё внутри натянуто как струна. Жду. Чего жду? Когда она уедет? Когда он придёт? Когда эта пытка неизвестностью закончится?

Стук в дверь. Открываю. Радмила. Без Рустама. Улыбается — хищно, торжествующе.