— А потом появилась ты, — говорю тихо. — И всё полетело к чертям. Думал возьму, использую, выброшу. Как всех остальных. Но не получилось. Ты зацепила. Не знаю как. Не знаю почему. Но зацепила. И теперь не могу ни отпустить, ни удержать нормально. Только калечить. Себя и тебя.

Оборачиваюсь. Она смотрит на меня, и в глазах не презрение больше. Что-то другое. Сочувствие? Понимание? Не знаю.

— Ты ревнуешь к Денису, — говорит она. — Хотя мы с ним даже не спали. Ты это знаешь.

— Знаю, — киваю. — Но это не важно. Важно что ты любила его. Добровольно. А меня ненавидишь. И это… — ищу слово, — …это выворачивает. Потому что я хочу чтобы ты хотела меня. Не из страха. Не из покорности. А просто хотела. Как хотела его.

— Ты требуешь невозможного, — шепчет она. — Любить не приказывают. Любовь не отнимают силой.

— Знаю, — усмехаюсь горько. — Но это не мешает мне пытаться.

Тишина. Долгая. Тяжёлая. Пью ещё. Бутылка почти пуста. Голова кружится сильнее. Ноги подкашиваются. Опускаюсь на пол, спиной к стене, и сижу, вытянув ноги, с бутылкой в руке, и смотрю в потолок.

Анастасия встаёт. Подходит. Садится рядом на пол. Близко. Слишком близко. Я чувствую её тепло, её запах — чистый, без парфюма, просто она.

— Ты пьян, — говорит тихо.

— Ещё нет. Но близко.

— Тебе больно, — продолжает она, и в голосе не злорадство, а констатация факта.

— Постоянно, — признаюсь. — Но привык. Боль это нормально. Это доказательство что жив.

Она молчит. Потом протягивает руку, забирает бутылку из моих пальцев, ставит в сторону.

— Хватит, — говорит. — Напьёшься до отключки, а завтра будешь злой на себя за то что рассказал.

Смеюсь хрипло:

— Уже рассказал. Уже поздно злиться.

Поворачиваюсь к ней. Смотрю в серые глаза. Близко. Так близко что вижу золотистые крапинки в радужке. Протягиваю руку, касаюсь её лица — щеки, скулы, губ.

— Ты красивая, — шепчу, и слова пьяные, неловкие. — Знаешь? Не просто тело. Именно красивая. Лицо. Глаза. Даже когда ненавидишь меня — красивая.

Она не отстраняется. Смотрит. Изучает моё лицо.

— Ты не монстр, — говорит тихо. — Не полностью. Монстры не чувствуют вины. Не пьют чтобы забыть. Не рассказывают о мёртвых жёнах. Ты просто… сломанный. Как я.

— Мы оба сломанные, — соглашаюсь. — Идеальная пара.

Наклоняюсь. Целую. Медленно. Не требовательно. Не грубо. Просто целую, как целуют когда нужна близость, а не секс. Она не отвечает сразу, но и не отталкивает. Просто замирает. Потом губы приоткрываются, и она целует в ответ — осторожно, неуверенно, но целует.

Что-то внутри переворачивается. Тепло разливается по груди. Не возбуждение. Что-то другое. Более глубокое.

Углубляю поцелуй. Рука на её затылке, пальцы в волосах. Она вздыхает в мой рот, и звук этот пьянит сильнее виски. Другой рукой притягиваю её ближе, на колени, и она не сопротивляется, устраивается, и мы целуемся долго, медленно, и я пьян не только от алкоголя, но и от неё, от этой близости которая не насилие, а почти нежность.

Отрываюсь от губ. Целую шею — там где синяки уже почти прошли. Целую каждый след, каждое доказательство моей жестокости. Как будто извиняюсь. Как будто пытаюсь искупить.

— Рустам, — шепчет она, и голос дрожит.

— Тише, — шепчу в ответ, и руки на её теле, под футболкой, на коже которая горячая, живая. — Не говори. Просто… будь здесь.

Поднимаю её. Веду к дивану в углу кабинета. Укладываю. Ложусь рядом. Стягиваю с неё одежду медленно, не торопясь, и она помогает, поднимает бёдра когда снимаю штаны, поднимает руки когда стягиваю футболку, и это не покорность, это участие, и это меняет всё.

Раздеваюсь сам. Руки дрожат от алкоголя, от возбуждения, от чего-то ещё что не могу назвать. Ложусь на неё. Целую снова. Долго. Тщательно. Как будто у нас есть время, как будто никуда не спешим.

Вхожу медленно. Она ахает тихо, ногти впиваются в мои плечи, но не от боли, а от ощущений. Двигаюсь не жёстко, не быстро, а медленно, глубоко, и смотрю в её глаза, и она смотрит в ответ, и не отворачивается, и это первый раз когда мы занимаемся любовью с открытыми глазами, когда видим друг друга, а не прячемся.

— Анастасия, — шепчу её имя в первый раз за месяц, не "азиз", а имя настоящее. — Моя Анастасия.

Она не отвечает словами. Только целует, и руки на моей спине, и тело движется в ритм со мной, и это не насилие, это близость, и я чувствую как что-то внутри тает, ломается, превращается во что-то новое.