Власть развращает. Абсолютная власть развращает абсолютно. Я слышал эту фразу миллион раз, но только сейчас понимаю что она значит. У меня есть абсолютная власть над ней — могу убить, могу искалечить, могу сделать что угодно, и никто не остановит, потому что в моём мире нет законов кроме силы. И эта власть опьяняет, затягивает, превращает в наркотик от которого невозможно отказаться. Но одновременно эта власть пугает, потому что понимаю: если продолжу так как начал, если не остановлюсь, не научусь контролю — однажды убью её. Не специально. Просто в порыве ярости, в момент когда монстр вырвется наружу и на этот раз не остановится. И тогда потеряю единственное что заставляет чувствовать себя живым, а не куском мяса который дышит по инерции.

Наливаю ещё. Пью. Смотрю в окно на дождь.

Завтра везу её к университету. Зачем? Чтобы показать что я не полное чудовище? Чтобы дать ей глоток надежды на нормальную жизнь, которой больше не будет? Или чтобы самому увидеть её реакцию, понять что она чувствует, разобраться в этом ёбаном хаосе который творится между нами?

Не знаю. Не понимаю самого себя. Раньше всё было просто: есть цель, есть способ её достичь, есть действие. Сейчас всё сложно: есть желание сломать, есть желание сохранить, есть вина, есть злость на эту вину, есть страх что теряю контроль не только над ней, но и над собой.

Допиваю виски. Встаю. Иду к её комнате. Останавливаюсь перед дверью. Слышу как она ворочается в кровати — не спит, думает о чём-то.

Хочу войти. Хочу лечь рядом. Хочу просто держать её, не трахать, не насиловать, просто держать и чувствовать как она дышит, как живая, как не сломанная окончательно. Но не вхожу. Потому что если войду — не удержусь. Возьму. Снова. И снова будет насилие, а не близость. И она снова будет лежать неподвижно, отключая сознание, уходя туда где я не достану.

Отхожу от двери. Возвращаюсь к себе. Ложусь одетым на кровать. Смотрю в потолок. Не сплю до утра.

Завтра везу её к университету. Посмотрим что будет. Может это ошибка. Может даю ей слишком много. Может надо жёстче, строже, без послаблений.

А может я просто устал быть монстром каждую секунду, и хочу хотя бы на час притвориться человеком. Даже если это притворство. Даже если после снова вернусь к насилию.

Потому что монстры не меняются. Они только иногда делают паузы между убийствами. И эта пауза называется милосердие.

Но милосердие временно. А монстр вечен.

И я боюсь момента когда пауза закончится, и монстр вернётся. Потому что в следующий раз может не отпустить её горло вовремя. И тогда будет труп вместо пленницы. И ничего больше.

Ничего кроме вины, которая сожрёт меня заживо. Медленно. Болезненно. До конца дней.

Засыпаю с этой мыслью. И снятся кошмары где я душу её снова и снова, и каждый раз не останавливаюсь, и каждый раз она умирает, и каждый раз просыпаюсь в холодном поту и понимаю что это не просто сон, это предупреждение.

Будущее, которое может стать реальностью если не научусь контролю.

Если не найду способ быть человеком хотя бы иногда.

Если не пойму что власть над другим человеком это не сила, а слабость. Потому что сильный не нуждается в насилии чтобы удержать. Сильный удерживает выбором.

А я пока ещё слабый. Слишком слабый чтобы дать ей выбор.

Но может быть завтра. Когда покажу ей университет. Когда она увидит свою прошлую жизнь издалека. Когда поймёт что всё это было реально, что не придумала, что где-то там, за тонированными стёклами моего джипа, существует мир где она была свободна.

Может быть тогда я пойму что делать дальше.

Или может быть просто сделаю ещё один шаг в пропасть, из которой нет возврата.

Время покажет.

А пока я лежу в темноте и слушаю дождь, и думаю о девушке с синяками на шее, которая спит в комнате через коридор и не знает что завтра увидит свою прошлую жизнь, которая больше никогда не вернётся.

И я не знаю что более жестоко — не дать ей надежды вообще, или дать и сразу забрать.

Анастасия