Ветер хлестал в стекло, напоминая о том, что где-то там, за этими стенами, уже собираются силы, готовые уничтожить её и всё, что ей дорого. Луна, почти полная, ярко сияла на фоне грозовых облаков, словно насмехаясь над её тревогой.

— Кто ты, Саргас? — вырвалось у неё вслух, голос прозвучал, как шёпот в пустоте.

Луна, конечно, не ответила.

Она отвела взгляд от окна, пытаясь успокоить нарастающее беспокойство. Ей нужна была ясность, нужна была холодная голова. Не время поддаваться эмоциям, когда на кону всё.

Но её интуиция была слишком громкой. Она шептала, что этот человек — или то, кем он был — не случайно появился именно сейчас. Слишком вовремя. Слишком идеально.

Словно хищник, который терпеливо выжидал, пока его жертва ослабеет, а потом сделал первый, заманчивый шаг, предлагая помощь, которая, возможно, станет её последним ударом.

Но выбора у неё не было.

Она знала это. И он знал.

Роксана вернулась к трону, но не села. Она провела пальцами по резным узорам подлокотников, будто пыталась впитать из них хоть крупицу силы, которая давно принадлежала этой древней семье. Её семье.

"Если ты хочешь сыграть со мной, Саргас, то готовься. Роксана архбаа Черных Волков — не та, кого можно легко обмануть."

Она взглянула на бокал в своей руке. Вино, густое, алое, медленно стекало по стенкам, оставляя за собой темные следы, как кровь. Её мысли тут же вернулись к его словам.

"Он знал про Азизу. Откуда? Он знал про мои слабости. Как?"

Снова этот беспокойный голос в её голове. Она ненавидела этот голос — голос сомнений, который всегда был рядом, когда она оставалась одна. Он нашептывал ей самые мрачные сценарии, заставляя сердце сжиматься от тревоги.

Но Роксана знала, что этот голос прав.

Она сделала последний глоток, поставила бокал на каменную плиту под ногами и обхватила подлокотники трона, сжимая их до побелевших костяшек. Её взгляд стал твёрдым.

"Саргас может скрывать истинные намерения. Если он враг, то я с ним справлюсь. Если он союзник, то я его использую. Но одно ясно: он недооценил меня. И если он думает, что я позволю кому-то диктовать мне правила игры, то он сильно ошибается."

На рассвете, который так и не принёс света. Солнце едва проклёвывалось сквозь тяжёлые, густые облака, напоминающие клубы дыма после пожара. Небо было болезненно-серым, а холодный ветер пробирался в каждую щель замка, будто напоминая о чём-то мрачном, неотвратимом.

Роксану вырвали из тревожного сна крики. Пронзительные, истеричные голоса слуг разрывали раннюю тишину замка. Они кричали что-то, но слова казались ей искажённым гулом, пока её сознание ещё блуждало на грани сна и яви.

— Госпожа! Госпожа, он пропал! Наследник пропал!

Эти слова ударили, как острый кинжал прямо в сердце, раздирая его на ошметки. Пропал? Кто пропал? Роксана вскинула голову, её разум начал быстро восстанавливаться, будто кто-то ударил её ледяной водой. Младший Вахид. Внук. Её внук.

Она вырвалась из постели, босые ноги коснулись холодного каменного пола, но ей было всё равно. Её ночное платье, шелковое и легкое как облако, цеплялось за края ступеней, когда она, почти теряя равновесие, выбегала в коридоры.

— Вахид! — её голос эхом разлетался по длинным каменным галереям. — Вахид!

Но в ответ ей звучала лишь пустота. Лишь её собственный крик, отскакивающий от мрачных сводов, возвращался к ней с издевательским отголоском.

Слуги метались, словно напуганные мыши, одна из женщин схватила её за запястье, сдавила так, что кожа побелела.

— Госпожа, его нигде нет! — голос дрожал от страха. — Мы обыскали всё. Детская пуста, его нет на кухне, его нет во дворе… Его… его… забрали!

Последние слова сорвались с губ женщины так, словно она боялась их произнести, как заклинание, которое принесёт проклятие.

Роксана почувствовала, как её сердце сжалось, как будто когти сдавили её грудь. Забрали. Кто? Когда? Как? Она пыталась дышать, но воздух казался слишком тяжёлым, будто его лишили кислорода.

— Как это могло случиться?!! — вырвалось из её горла, и голос стал низким, почти рычащим, как у волчицы, защищающей своих детёнышей.

Она схватила ближайшего стражника за воротник, его лицо, бледное, как мел, встретило её ярость.

— Где ты был, чёрт тебя дери?! — её голос эхом отразился от каменных стен, заставив всех слуг и стражников замереть. — Где была охрана? Кто следил за ним ночью?!

Стражник пробормотал что-то невнятное, но Роксана его уже не слушала. Она оттолкнула его так, что он чуть не упал, и побежала дальше по коридору.

Фрагменты мозаики, разрозненные и неясные, не давали ей покоя. Мальчик исчез. Вахид пропал. Её единственный внук. Она вспомнила его лицо — такие же яркие глаза, как у его отца, те же упрямые черты. Её ноги будто двигались сами по себе, она бежала, а внутри всё кипело.

И тут, как молния, мысль ударила её: Саргас.