Она всё знала. Знала, чего хочет Азиза. Полного контроля над кланом. И смерти. Смерти маленького Вахида, её внука. Наследника. Её глаза вспыхнули ледяным светом, в котором горела смесь боли, ярости и презрения.

"Моя собственная кровь обернулась против меня," — думала она с горькой усмешкой. Её губы дрогнули, вырисовывая саркастическую улыбку, но в глазах была лишь холодная, бездонная пустота.

— Ты свободен, — ледяным тоном произнесла она слуге, и тот, низко поклонившись, спешно удалился, словно ветер вытолкнул его из зала.

Когда двери за ним закрылись, Роксана позволила себе шагнуть к столу, опереться на тяжёлую поверхность, покрытую старой, истёртой картой клановых земель. Её дыхание стало прерывистым, но она быстро взяла себя в руки.

"Азиза, ты всегда была жестокой. Ты всегда хотела больше. Больше власти, больше силы, больше всего. А теперь ты хочешь уничтожить меня и то, что я защищала всю свою жизнь. Ты хочешь стать центром этого мира. Но я не позволю."

Её мысли, острые как кинжалы, резали по сознанию, пока перед глазами всплывали образы прошлого. Когда-то, много лет назад, она сама стояла перед выбором. Она знала, что ради власти нужно быть безжалостной. И она стала. Она пожертвовала своей человечностью ради клана. И вот теперь её собственная дочь, её гордость — обратилась против неё.

Роксана вздохнула, проводя рукой по карте. Её пальцы замерли на северной границе. Она подняла голову, и её взгляд стал твёрдым, будто гранит снова обрёл свою форму.

— Подойдите ко мне, — её голос, низкий и холодный, отозвался эхом от каменных стен.

В зал тут же вошли капитан стражи и главнокомандующий войска. Они стояли, не смея произнести ни слова, пока она давала приказы, словно чеканя каждое слово.

— Усильте стены. Удвойте дозоры. Выставьте охрану на всех подступах к замку.

Капитан кивнул, не задавая лишних вопросов, и вышел. Роксана знала, что её приказы будут выполнены без промедления.

Затем она посмотрела на второго воина. Её глаза, ледяные и пронзительные, заставили его поёжиться.

— Передайте жрецам, что я хочу увидеть их до заката. Мне нужно знать, что Гела на нашей стороне. Если они ещё смотрят на нас…

Воин замялся, но под её взглядом молча кивнул и удалился.

Когда она осталась одна, в тишине гулкого зала, Роксана подошла к окну. На улице ветер разгонял тучи, тьма сгущалась, и природа сама кричала о грядущей буре. Замок погружался в подготовку к войне: внизу лязгали доспехи (ликанский яд опасен это не война мира смертных с пистолетами, ядерным оружием и бомбами. Это война ядовитых клыков, когтей, хрустальных клинков и серебряных пуль цивилизация не властна над древними сущностями), стражники шагали по двору, выкрикивая команды. Всё это напоминало ей прошлое, когда такие же приготовления предшествовали битвам, в которых решалась судьба клана.

Она скользнула взглядом по замковым башням и, наконец, позволила себе короткий миг слабости.

"Азиза… Ты хочешь войны? Ты её получишь. Но помни: я Роксана. Я мать, которая готова сражаться до последнего за своего сына, за своего внука. Ты была моей кровью, но теперь ты стала моим врагом. И враги не получают пощады."

Её сердце тяжело забилось в груди. Она знала, что войны не избежать. Она знала, что Азиза сильна и хитра, но…

Война. Это слово звучало, как набат в её голове. И если это будет последняя битва Роксаны, то она сделает всё, чтобы уйти победительницей.

Мрачные своды замка оживали, как древний зверь, пробуждённый из векового сна. Лязг оружия раздавался повсюду, отражаясь от холодных каменных стен, будто сами эти камни несли в себе память о бесчисленных битвах. Шаги воинов гулко раздавались по коридорам, перекрывая тревожное биение сердца замка, а команды капитанов звучали сквозь шум.

Роксана стояла в центре главного зала, высоко подняв голову, глядя на суету вокруг. Её фигура, закутанная в глубокий чёрный плащ с серебряной вышивкой, напоминала тень самой войны. Её взгляд был холодным, как зимний ветер, и твёрдым, как сталь клинка.

Она провела рукой по массивному столу, на котором лежала карта земель клана. Пальцы задели линии рек и гор, очерченные старым чернилами. Это были её земли. Её клан. И она не позволила бы никому, даже своей собственной дочери, уничтожить то, что она строила годами, что защищала кровью и болью.

На мгновение её взгляд задержался на одном из воинов, стоявших в сторонке и проверявших остроту меча. Он был молод, лицо — ещё без шрамов, и в его глазах читалась неуверенность. Но что-то в его движениях напомнило ей Вахида, её сына. Такой же был взгляд, когда он впервые взял меч в руки.

Роксана сжала челюсти. Боль вспыхнула в груди, как раскалённая игла. Где он? Жив ли он? Или этот мир уже успел проглотить её мальчика, так же, как проглотил её надежду?

Но она не могла позволить себе слабости. Сейчас нет времени для слёз или сожалений. Сейчас есть только одно: война.