— Многое случилось за короткое время, — говорит он, прерывисто дыша. — Произошли некоторые изменения в руководстве, и пока я точно не буду знать, кому подчиняюсь, нет причин конфисковывать твой телефон. То, что сказано на той записи, касается только тебя, и ты сама решаешь, кому знать, а кому нет.

Я сжимаю телефон, благодарно улыбаясь ему. Ранее он сказал, что отправил отрывок оперативной группе. Значит, он обрезал запись, сохранив подробности нападения Алистера на меня в тайне.

— Спасибо.

Он кивает один раз, прочищая горло.

Я ерзаю на пассажирском сиденье, и колючий материал толстовки натирает швы, цепляясь за хлопок, прогоняя мои тревожные мысли. Я касаюсь своей руки, ощущая небрежные швы.

Прежде чем мы достигаем места назначения, я поворачиваюсь к агенту.

— Эрнандес, — говорю я серьезным тоном.

Он бросает на меня быстрый взгляд.

— Мое имя Гаэль, — говорит он.

Я слабо улыбаюсь.

— Гаэль, здесь что-то не так.

Он издает звук веселья.

— Да, здесь много чего не так.

— Местные не должны заниматься этим делом. На самом деле, я думаю…

— Чайлдс действует не в одиночку, — рассуждает он.

— Да, — просто отвечаю я. — И если я останусь в этом деле, думаю, нам пока следует держать наши теории при себе.

Девин не смогла бы сделать все сама. У нее был тот, кто помогал ей. В отделе судебно-медицинской экспертизы было слишком много всего, чтобы за этим наблюдать, контролировать, изменять. Это не мог сделать один человек.

Тридцати людям удалили глаза, отрезали языки, им нужна была помощь после увечий. Человек, который делал это, имеет какую-то медицинскую подготовку и опыт. У него есть доступ к лекарственным препаратам. Им бы понадобилось нормальное обезболивающее, а не просто вино и экстази для ритуалов.

Нужно понять, зачем Девин это делала, и как.

Замешан кто-то еще.

— Да, я согласен, — говорит агент, больше ничего не предлагая, сосредотачиваясь на дороге впереди.

Я смотрю на свой телефон, проводя большим пальцем по трещине в углу. Включаю экран и касаюсь значка электронной почты, чувствуя себя странно оторванной от реальности и нуждаясь в каком-то подобии своей рутины.

Электронное письмо в верхней части приложения не приносит утешения. Я нажимаю на сообщение от доктора Торреса и просматриваю письмо, дважды перечитывая последнее предложение:

Вам необходимо срочно узнать кое-что о вашем подопечном, доктор Сент-Джеймс. Немедленно свяжитесь со мной.

Я выдыхаю и выключаю экран.

— Откуда у него вообще доступ в интернет? — бормочу себе под нос. Последнее, что я слышала о главном психиатре учреждения «Брайар», это то, что доктора Торреса положили в собственную психиатрическую больницу после перенесенного психотического приступа.

Глядя на потемневший экран телефона, я чувствую, как во мне поднимается тревожное любопытство, но также быстро подавляю его. Сомнение — опасная эмоция. Что бы ни понадобилось доктору Торресу, это подождет. Вокруг меня и так много сумасшедших.

Я делаю большой глоток кофе, и пока держу термос в ладонях, наслаждаясь теплом кружки, внезапное воспоминание о прошлой ночи проносится перед моим взором.

— Черт, — дотрагиваюсь до своего лба. — Табита. Официантка из закусочной, —смотрю на Эрнандеса. — Это она подала мне кофе. И что-то в него добавила. Возможно, она не замешана напрямую… но ее нужно допросить.

У меня внутри все гудит при мысли, что официантка может знать, как найти Девин.

Эрнандес уже достает свой телефон.

— Я прикажу забрать ее для допроса, — но останавливается, бросив на меня настороженный взгляд. — Или можем допросить ее сами.

Немного подумав, я смотрю в окно на город. Перекидываю спутанные пряди волос через плечо, пальцами касаюсь чувствительных отметин на шее.

— Я хочу участвовать в поисках Девин, — говорю я, признавая правду. Хочу найти ее сама. — Мой опыт понадобится, если ее задержат в шоковом состоянии.

Его молчание натягивает нити беспокойства, туго обвивающие мою грудь.

— Но я не хочу, чтобы тебе или кому-то еще сделали выговор за это, агент Эрнандес. И не хочу обращаться за разрешением к агенту Алистеру, — я протяжно выдыхаю. — Однако у меня нет выбора. Так что, позвони ему.

Произнося имя Алистера, у меня повышается давление. Как только я поговорю с Чарльзом Кросби, разберусь, что делать дальше.

Когда агент останавливается у знака «Стоп», то смотрит на меня.

— С этим проблем не будет, — уверяет меня Эрнандес. — Алистер больше не руководит оперативной группой.

— Агент, скажи, что происходит, — требую я.

Внедорожник едет вперед, и Эрнандес говорит:

— Появилось еще одно место преступления.

Мое сердце начинает бешено колотиться.

— Отвези меня туда.

___