Я слышу его слова, произнесенные шепотом в ту ночь, когда мы впервые столкнулись: «Дыши».

— Я дышу.

Направляюсь к Эрнандесу, пока он разговаривает с каким-то агентом. Показываю запонку.

— Думаю, это было на костюме того ублюдка, — говорю я, опуская предмет в его поднятую ладонь в перчатке.

Черты его лица искажаются смесью замешательства и беспокойства.

— Ты в порядке?

— Да, — говорю я, распуская волосы по плечам так, как нравится Каллуму. — Лучше, чем никогда.

Агент Рана встает передо мной.

— Доктор Сент-Джеймс, мне нужно, чтобы ты сделала заявление. Оперативная группа требует полного отчета о событиях прошлой ночи. Прошу пройти со мной.

Я встречаюсь взглядом с ее темными глазами, приподнимая бровь.

— У меня неприятности?

Ее красивые черты лица ничего не выдают.

— Почему ты думаешь, что у тебя неприятности?

Я делаю разочарованную гримасу из-за ее банальной тактики.

Ее губы сжимаются в тонкую линию.

— Пока что никаких неприятностей, — отвечает она.

— Хорошо. Как только поговорю с экспертом-консультантом, приду, чтобы пройти допрос, — учитывая, что меня наняли местные жители по просьбе Девин, сомнительно, что федералы хотят, чтобы я продолжала заниматься этим делом.

Затем обхожу ее и направляюсь к Каллуму, обретая уверенность впервые за несколько месяцев.

Я всегда говорила: подвергай сомнению все.

Смотри дальше, чем можешь увидеть и потрогать, даже осмыслить. И каким-то образом я упустила это из виду.

Всегда существовало другое объяснение того, почему убийства Предвестника прекратились шесть месяцев назад, когда Каллум был заключен под стражу. Никому и в голову не придет подвергать сомнению, улики, так идеально спрятанные прямо на виду.

Когда появилось сообщение о новом месте преступления Предвестника в Холлоу-Роу, Каллум не подозревал никого, кроме Сверхчеловека. Потому, что он знал, что убийца Предвестник не мог быть здесь, в этом городе.

Каллум знал это… потому что Предвестник мертв.

Пробираясь сквозь собравшуюся толпу за периметром, я прохожу мимо съемочных групп, и до моих ушей доходит прямой репортаж одного из журналистов:

— В настоящее время утверждается, что специальный агент Рен Алистер стал последней жертвой печально известного убийцы Предвестника. Убийца усовершенствовал свою технику. Больше не удовлетворяясь рисунками черепа на жертвах, убийца перешел к более ужасному изображению, удаляя плоть, показывая череп в виде мертвой головы бражника…

Когда я приближаюсь к Каллуму, его адвокат поворачивается, чтобы обратиться ко мне, и Каллум почти рычит:

— Уйди.

Кросби сердито смотрит на своего клиента, но послушно достает телефон и уходит, оставляя нас, стоящих всего в нескольких футах друг от друга.

— Поцелуй меня, — приказываю я ему.

Каллум наклоняет голову, вопросительно прищурившись. Тем не менее, он сокращает расстояние и хватает меня за затылок, прижимаясь своим ртом к моему.

Я растворяюсь в нем, наслаждаясь вкусом его требования, прежде чем отстраняюсь. Резкий шлепок моей ладони по его лицу привлекает внимание некоторых.

Голова наклонена набок, рот Каллума кривится в злобной улыбке. Большим пальцем он стирает капельку крови с губы и поворачивается в мою сторону.

— А теперь, — говорю я, прерывисто дыша, — когда спросят, откуда у тебя этот синяк на лице, пусть твой адвокат скажет, что я ударила тебя вчера за то, что ты пытался меня поцеловать.

Затем я приподнимаюсь на цыпочки и обвиваю руками его шею, с силой притягивая к себе. Я крепко целую его, ощущая привкус крови, пока жидкий огонь разливается по моим венам. Всего мгновение колеблется, но потом он отвечает на настойчивый поцелуй.

Каллум поднимает голову и смотрит на меня сверху вниз, заглядывая глубоко в глаза.

— А когда они спросят, зачем ты меня сейчас поцеловала? — спрашивает он, в его гортанном тоне слышится насмешка.

Я облизываю губы.

— Скажи… что я передумала.

Раскаленный уголек разгорается за его темным взглядом, и он проводит большим пальцем по моей челюсти.

— Вот и ты, моя сладкая, — говорит он, его грубый голос царапает мою кожу, как кремень разжигает пламя.

— Я помню, — говорю. — Я все помню.

Взяв мое лицо в свои порезанные ладони, Каллум еще сильнее запрокидывает мою голову назад, накрывая свой рот моим в опустошающем поцелуе. Я чувствую вкус крови, резни и страсти; я чувствую вкус его, мужчины, который сохранил мой секрет. Который был заключен под стражу из-за меня и который продолжает хранить мою тайну, защищая.

Когда он чуть отстраняется, его чарующий взгляд скользит по моим чертам, и моя кожа покрывается мурашками.

— Моя, — шепчет он мне в губы.