— Разве не похоже?

Она ухмыляется, милостиво отметая мой бойкий тон. Я многому научилась за время, проведенное с Каллумом, например, тому, как отвечать на вопросы, не отвечая на них.

— Тебе нужно как следует обработать это и наложить нормальные швы, — инструктирует она меня.

Вернувшись в библиотеку, я вручаю куртку Эрнандесу и получаю в награду термос с кофе.

— Спасибо большое, — говорю я ему, открывая крышку.

— Это черный.

— Для меня это спасение, — делаю несколько глотков, и мой организм приветствует кофеин. Затем, когда закрываю термос, я готовлюсь к еще одной суровой правде. — Почему был повышен приоритет на арест Девин?

Его карие глаза встречаются с моими с некоторой опаской.

— Одну жертву нашли в центре города чуть больше часа назад, — говорит он. — Он бродил по Мейн-стрит, голый, очевидно, в состоянии шока или под воздействием какого-то вещества. После того, как его задержали, подразделение использовало собак, чтобы по остаткам его запаха добраться до шахты, — он кивает в сторону книжного шкафа, облегченно вздыхая. — Я никогда не видел ничего подобного тому, что находится там, внизу. Настоящее подземное пристанище или что-то в этом роде.

Я мысленно пытаюсь связать фрагменты прошлой ночи с тем, что сейчас говорит Эрнандес. Я охотно позволила Девин забрать меня в надежде, что смогу как-то помочь жертвам. Не знаю, помогла ли, но есть хоть какой-то результат.

— И других нашли? — поскольку он с любопытством смотрит на меня, я добавляю: — Один из агентов сказал, что нашли еще пятеро. Подумала, он имел в виду… жертв, — мне трудно использовать это слово, чтобы описать людей, которых я видела прошлой ночью, жертвами их точно не назовешь.

Эрнандес подтверждает, что найдены шестеро — это пропавшие местные жители. Всех поместили в изолированное крыло местной больницы для прохождения медицинских тестов, лечения и психологической оценки.

— Надо отвезти тебя обратно в отель, — говорит Эрнандес, поворачиваясь, чтобы провести меня через лабиринт агентов и криминалистов. — Приведи себя в порядок, если нужно, потом приедешь обратно.

Выходя вслед за ним из библиотеки, я задаю очевидный вопрос.

— Где Каллум?

Он не оглядывается.

— Э-э-э… со своим адвокатом, — говорит он, отвлекаясь на сообщение на экране телефона. — Пытается освободиться из-под ареста.

Я улавливаю нотку напряжения в его тоне, и во мне звучит внутренняя тревога. С того момента, как агент Эрнандес вошел в библиотеку, я ощущаю его беспокойство. Сейчас, в принципе, очень напряженная и тревожная ситуация, но он умалчивает о чем-то другом.

— Как местные реагируют на новости о Девин? — спрашиваю его. Она одна из них, местная. Подруга, соседка, орган власти, которая их защищает. Чувство предательства часто проявляется сначала как отрицание, а затем как гнев. Обстановка в Холлоу-Роу может стать еще хуже.

Он качает головой.

— Не знаю, — отвечает он, встречая другого специального агента перед черным внедорожником и принимая ключи, значит, он оставил свою машину у входа в туннель шахты, когда начались поиски.

Поскольку Эрнандес не упомянул, что украденный разделочный нож, запечатанный в пакет для улик, нашли в его внедорожнике, я чувствую себя в безопасности, полагая, что он все еще там. И разрываюсь между чувством облегчения и вины из-за этого факта. Я не считаю неправильным кражу оружия, которое Девин пыталась использовать, чтобы подставить Каллума. И все же, даже поступая так, как мы по своей сути считаем правильным, все равно происходит диссонанс.

Каллум сказал, что у злодеев всегда есть мотив, и этот мотив добродетельный. По крайней мере, в сознании злодея эта причина кажется таковой. Я верю в то, что у всех поступков, хороших или плохих, есть мотив. Я верю, что у Девин есть своя причина.

Есть ответ, который проникает в суть вопроса.

Помню, как ее глаза вспыхивали в свете костра, когда наши взгляды встретились в последний момент.

Я приехала сюда, чтобы найти пропавших людей.

То, что я увидела в глазах Девин в ту секунду, подтвердило мои собственные мотивы.

Девин — тоже потерянный человек, которого я должна была найти.

Пока внедорожник петляет по узким улочкам города, приближая нас к городской площади, я по привычке ищу свой телефон, но потом бормочу проклятие.

Эрнандес бросает на меня взгляд. Затем лезет в карман своего пиджака и достает устройство.

— Вот, — говорит он, протягивая мне телефон.

Удивленная и немного настороженная, я смотрю на него через салон, прежде чем беру телефон.

— Очевидно, я плохо влияю на тебя. Идешь против закона?