Я знаю, что ищет Хэйлин. В ущелье она задумалась о теории про то, что пропавшие местные жители на самом деле никогда не пропадали. Найти доказательства в поддержку этой теории будет сложно без самих жертв.

За делом наблюдало больше агентов, чем необходимо, думаю, чтобы сохранить надежный барьер между нами с Хэйлин, не желая оставлять ее со мной наедине. И рискнув озвучить эту теорию, она вызвала гнев Алистера из-за потраченных впустую часов. В результате просьба Хэйлин допросить семьи жертв была отклонена.

В какой-то момент любое стремление, будь то внешнее или внутреннее, оказывается тупиком. Момент, когда дело стопорится, ответы больше не находятся, и мы вынуждены либо признать поражение, либо дальше одержимо пытаться.

Но еще, это момент, когда происходят великие прорывы.

В то время как все взгляды прикованы к поиску тридцати двух жертв, никто не старается преследовать преступника.

У этого человека есть план, и я чувствую тревожную энергию, окружающую город, пока мы едем по старым улицам.

Сверхчеловек готов совершить свой прорыв.

С каждым днем он представляет все большую угрозу для Хэйлин и ее секрета — секрета, ради которого я пожертвовал своей гребаной свободой.

Поскольку я не могу допустить, чтобы преступник был пойман и арестован с этой информацией, единственный вариант — убедиться, что этого не произойдет. Сделать то, к чему Хэйлин пока не готова.

Пришло время Сверхчеловеку вознестись и встретиться со своим создателем.

Ради нее я могу быть злодеем.

Хэйлин с пассажирского сиденья шумно выдыхает, глядя в телефон, экраном освещая салон внедорожника.

Осмеливаясь нарушить тишину, я говорю:

— Плохие новости?

Она колеблется несколько секунд, потом сдается.

— Агент Алистер отклонил мою просьбу о сравнении слепка и следов на останках оленя в ущелье.

Агент Эрнандес заговаривает, что не в его характере.

— Тебе не нужно его разрешение. Ты работаешь с местными. Можешь отправлять свои запросы в лаборатории.

Потрясенная его внезапным предложением, Хэйлин таращится на агента.

— Спасибо, агент Эрнандес, но это не вся проблема. В лаборатории обрабатывают только срочные улики. Агент Алистер, к сожалению, является авторитетом в этом вопросе.

Я наклоняюсь вперед, чтобы быть ближе к ней.

— Надеюсь, это не намеренное препятствие. Лучше и правда настоять на том, чтобы использовать внешнюю лабораторию для проведения тестов.

Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, морщась, понимая намек. Я почувствовал ее настороженность в ущелье; я знаю, что она подозревает не только жертв.

— Не было никаких улик, указывающих на то, что преступник работает в правоохранительных органах, — прямо говорит она.

— Но это кто-то из города, — говорит Эрнандес, продолжая быть полезным.

Я удивленно приподнимаю бровь.

— Он прав, маленький город - идеальное место, чтобы спрятаться.

— По этой же причине слухи распространяются быстро, — говорит она. — Все друг друга знают. Ты слышал, что Девин сказала о своем брате. Если бы кто-то заподозрил кого-то из своих, он бы первым начал действовать, — она бросает усталый взгляд в окно движущегося автомобиля. — Они бы остановили всю эту боль.

Я слышу нежную правду за ее словами, ее собственный болезненный опыт просачивается сквозь нее. Она осведомлена лучше, чем другие в этом деле, и у нее есть подозреваемые на примете, но она их не выдаст. Особенно мне. Я для нее до сих пор слишком большая загадка.

— В небольших сообществах, — говорит Эрнандес, — преступнику не обязательно быть сотрудником правоохранительных органов, чтобы иметь доступ в департамент. Супруг, брат или сестра, другой родственник или просто друг.… в маленьких городках доверяют друг другу.

Наблюдая за отражением Хэйлин в окне со стороны пассажира, я вижу глубокую складку между ее бровями. Что-то еще гноится в ее мыслях.

— Что такое?

— Ничего, — она качает головой. — Я просто… сдала в лабораторию кое-что для проверки. Наверное, нужно это вернуть, — ее взгляд встречается с моим в отражении.

Я замечаю толику вины в ее глазах. Хэйлин предоставила им доказательства с места ритуала. Ей не нужно говорить; то, как она прикусывает нижнюю губу, подтверждает мои домыслы.

Я откидываюсь назад и сцепляю руки за головой, устраиваясь поудобнее.

— Ну, если у преступника есть доступ в лабораторию, то в его распоряжении множество образцов моей ДНК.

Разделочный нож скоро обнаружат.

— Нет, я не позволю этому случиться, — говорит Хэйлин решительным тоном.

Я наклоняю голову, и впервые, черт возьми, не нахожу слов. Маленькая Хэйлин защищает своего дьявола. Кажется, ад только что замерз.

Мрачно ухмыляюсь.

— Я беспокоюсь не за себя, сладкая.

Она отводит свой пристальный взгляд от моего, смотря в окно.