Независимо от того, кто преступник или какой у него есть доступ, я не буду долго бродить на свободе. Поскольку меня, вероятно, изобразили колдуном из «аллегории Ницще», я представляю угрозу для Сверхчеловека. Только в притче колдун настраивал высших людей против Заратустры, а я настраиваю Хэйлин против подозреваемого. Этот человек хочет, чтобы она не доверяла мне, хочет изолировать ее.

Какой настойчивый. У него бесконечное терпение и годы практики, ведь он пытается постичь древнюю философию.

И терпит неудачу.

Целое ущелье заполнено его разлагающимися усилиями.

Затем появляется маленькая Хэйлин, вся такая меланхоличная и эмоциональная, ее прекрасное горе — песня сирены для Рауша15. Запредельный экстаз.

Я сам знаю — я испытал ее божественность на себе.

Сверхчеловек хочет ее. Я — препятствие на пути.

Жаль его, ведь моя одержимость гораздо глубже.

Агент Эрнандес заруливает на парковку полицейского управления, заставляя Хэйлин оторвать взгляд от телефона.

— Почему мы здесь?

Агент тяжело вздыхает, устав от своих обязанностей водителя.

— Пресс-конференция.

— Черт, — бормочет Хэйлин. — Я забыла.

— Агент Алистер просил напомнить, чтобы ты не устраивала сцен, — Эрнандес паркует машину, затем бросает на нее предупреждающий взгляд. — Ты не обязана отвечать ни на какие вопросы.

— Он отдал тебе такой же приказ для меня? — спрашиваю я.

Он бросает взгляд назад, изображая устрашающего агента.

— Он сказал держать социопата на привязи.

Я улыбаюсь, смотря на него жестоким взглядом.

— Принято к сведению.

Хэйлин перекидывает волосы через плечо и заплетает их в косу, закрепляя конец резинкой.

— Давай покончим с этим.

Я следую за Хэйлин, пока она лавирует между фургонами репортеров и полицейскими патрульными машинами по направлению к зданию. У входа я протягиваю руку через ее плечо и берусь за ручку, удерживая ее между своим телом и стеклянной дверью.

— Ты не можешь вечно избегать того, что произошло прошлой ночью, — шепчу я ей на ухо.

Она кладет свою руку прямо на мою и открывает дверь.

— Но я попытаюсь.

Ироничная улыбка кривит мои губы. Избегание — слабая тактика, ведь наша защита уже рушится.

Моя маленькая Хэйлин раскалывается.

Звук приглушенных голосов ведет нас к двойным дверям конференц-зала. Хэйлин тихо проскальзывает внутрь, стараясь быть незамеченной, находя место у стены.

Агент Алистер сидит на металлическом стуле в передней части комнаты в сопровождении двух своих ведущих агентов и детектива Риддика, готовые изложить средствам массовой информации совместные усилия по этому делу.

В комнате слишком много людей. В такой духоте вентиляторы, работающие на полную мощность, не помогают. Свист лопастей сливается со щелчком затвора цифровых камер.

Даже издалека я вижу печальные, унылые лица в толпе. Красные, заплаканные глаза. Искорка надежды в виде дрожащих губ перед камерами. Преувеличенная сопливость и хныканье для новостей.

От этого зрелища внутри меня поднимается шлейф негодования, как зловонные запахи из того ущелья.

То, что сказал Эрнандес в машине, крутится в моих мыслях, пока я вдыхаю насыщенный запах конференц-зала.

Вот в чем дело: социопатия и темная аура — не обозначает, что человек злодей. Сентиментальные ублюдки, которые все время плачут напоказ, вызывают больше беспокойства. За закрытыми дверями их эмпатия резко исчезает. Пуф. Все это шоу, чтобы вызвать сочувствие по эгоистичным причинам.

Эти люди гораздо опаснее, чем обычные социопаты.

Я не пролью ни слезинки на чужих похоронах, потому что понимаю, что мы рождены, чтобы умереть. Это цель, единственная цель, которую мы все разделяем. Какой смысл оплакивать неизбежный исход? Печалиться из-за этого нелепо и, честно говоря, лицемерно.

Возможно, это и делает меня социопатом. Но мне плевать на ярлыки.

Зато я не использую чужую смерть в качестве прошения пожертвования, чтобы купить билет на круиз.

Из динамиков раздается пронзительный визг, когда Алистер нажимает на микрофон. Как только он заканчивает рассказывать обновленную информацию по делу, то разрешает прессе задавать вопросы.

Журналист в первом ряду начинает шоу.

— Агент Алистер, ходят слухи, что девушка криминалист, на которую напали на одном из мест преступления, была уволена. Вы можете это подтвердить?

Хэйлин, сидящая рядом со мной, начинает беспокоиться. Алистер, похоже, тоже не желает мусолить эту тему, делая прямое заявление.

— Доктор Сент-Джеймс была освобождена от должности в «CrimeTech» по неизвестным ФБР причинам.

Тот же журналист продолжает.

— Но доктор Сент-Джеймс все еще работает над этим делом, верно?

Алистер потирает затылок, прежде чем ответить, и сначала бросает взгляд на детектива Риддика.