Каллум бросает взгляд на кресло, оставленное у стола, и его губы понимающе, изгибаются в улыбке. Его животный голод тянется ко мне из глубин, подпитывая мою порочную жажду сдаться на его милость.

Прерывисто вздыхая, я сажусь, откидываюсь на спинку кровати, позволяя простыне соскользнуть до талии и обнажить грудь. Каллум делает движение вперед, но я поднимаю руку. Он останавливается, подчиняясь моей безмолвной команде.

Тишина наполняет комнату, гудя на самой высокой частоте. Вибрация разливается по моей крови, между нами тянется ток, и если кто-то произнесет хоть слово, чары рассеются.

Напряжение витает в комнате, бросая вызов либо уступить, либо отречься от себя. Агония этого отрицания отдается тупой болью в сердце. Потребность вцепиться ногтями в его кожу и срастись с его костями вызывает дикий зуд.

То, с каким пылом он смотрит на меня, усиливает пульсацию, пустота умоляет о заполнении. Ему даже не нужно прикасаться ко мне; он уже выжжен на моей плоти. Его фантомное присутствие не покидало меня с того момента, как он вошел в меня во время ритуала. Он - порочный джин, которого я могу призвать одним своим желанием.

Я связана с ним, и это не поддается логике. Это первобытно и пугающе, и нужно сбежать сейчас, пока есть возможность — но я захвачена чарующим обаянием его глаз. Стягиваю простыню до конца вниз по телу и показываю ему каждую отметину и синяк.

Он пьет мой страх, как приторно-сладкий нектар, лакает мои раны и боль, как изголодавшийся зверь. Пока шторм бушует снаружи, он восхищается мной, обнаженной и уязвимой, как будто я для него самое прекрасное создание во вселенной.

Никаких заигрываний и намеков. Только абсолютная, животная похоть. Жажда развращать, быть развращенным и забыться в своем безумии.

Сходить с ума от удовольствия.

Эти слова он прошептал, вовлекая меня в танец блаженства. Я сдалась тогда и сейчас сдаюсь соблазну, желая испытать забвение.

Экстазис.

Форма экстаза настолько абстрактна, что создается ощущение, будто ты находишься вне себя. Развратное удовольствие настолько порочное, что захватывает тело, разум. И душу.

Животная страсть проявляется в темноте, там, где ты чувствуешь себя надежно спрятанной. Но я не могу спрятаться от Каллума. Не могу притвориться, что это какой-то пошлый сон.

Я никогда еще не была такой бодрой.

Каллум принимает более широкую позу. Не стесняясь, он хватается сверху за дверной косяк двумя руками и поднимает подбородок, глядя на меня сверху вниз и двигает бедрами, твердой эрекцией пронзая воздух.

Адреналин струится по моим венам, в груди все горит.

Я чувствую это в своем нутре. Острую, нуждающуюся боль, которая заставляет меня встать на колени. Мой взгляд прикован к его бедрам, к набухшему, стоячему члену, которым он толкается в пустоту.

Простыня царапает колени, когда я раздвигаю ноги. Позвоночник напрягается, и я двигаю бедрами с ним в такт. Сладкая боль пульсирует, проникая глубоко в мое естество.

Каллум сильнее прижимается руками к дверному косяку, ярко выраженные вены на его предплечьях завораживают. Барабанный стук дождя по зданию — это песня, а раскаты грома — саундтрек. Вспышка молнии, которая освещает тело Каллума, раскрывая поэзию, начертанную на его коже, становится произведением искусства.

Но в глазах его — безумие и желание разорвать невидимые оковы и уничтожить свою жертву. Его борьба за сдерживание так эротична, контроль, которым я обладаю над ним словно наркотик.

И я, одурманенная, погружаюсь в потусторонний транс, где не испытываю никакого стыда, позволяя неукротимой, неподдельной похоти управлять мной. Я прикасаюсь к своему телу, растрепав влажные волосы по плечам, как ему и нравится. Не сводя глаз с его огненного взгляда, провожу руками по своей груди, щипаю за соски. Царапаю ногтями укусы и синяки на коже, оставленные его зубами, спускаясь к бедрам. Толчки Каллума усиливаются, его вульгарные движения выводят меня за пределы всех рамок.

Он — жар под моей кожей, обжигает кровь и выжигает инфекцию. Я представляю, что его руки прикасаются ко мне, рот пробует на вкус. А член толкается в меня.

Повинуясь властному приказу в его потемневших глазах, я провожу пальцем по клитору, чуть не разбиваясь вдребезги от раскаленного добела электрического ощущения, которое проносится по моему телу одновременно с ударом молнии. Огонь разгорается в животе, когда я кружу пальцами и покачиваю бедрами в такт его движениям, опасно приближаясь к срыву.

Охваченная дрожью, я изо всех сил напрягаюсь, чтобы не закрыть глаза и смотреть на него. Это не просто взгляд на непристойного, похотливого Каллума; это опьяняющее увлечение, жажда отдаться удовольствию, которое держит в плену.

Ничто за пределами этой комнаты не реально.