Пугает мысль, что нельзя доверять собственному прошлому.

И поскольку разум не цепляется за каждое воспоминание, наш мозг зацикливается на самых разрушительных, никогда не позволяя забыть. Эти болезненные воспоминания определяют и формируют наше существование. Кроме того, есть воспоминания, которые настолько разрушают психику, что приходится избавляться от них, иначе есть риск получить повреждения, не подлежащие восстановлению. Это защитный механизм.

Разум конструирует и изменяет воспоминания, чтобы защитить нас.

И Каллум все это понимает. Он знает, как изворачиваться и манипулировать, чтобы заставить меня усомниться в своей реальности. Вот почему я сижу на полу, слушаю наш разговор и сомневаюсь в собственном разуме.

Беру футляр со снаряжением и достаю камеру. Просматриваю снимки из ущелья, цепенея при виде увечий животных. Годами работая и анализируя самые низменные порочности человеческой натуры, моя общая чувствительность и сопереживание ослабли. Перестаю листать, когда на маленьком экране появляется фотография Каллума.

Как-то раз я наткнулась на цитату Ницше, которая нашла отклик во мне: «Не бывает красивых поверхностей без ужасающей глубины».

Я не всегда понимала философию. Мне даже не очень она нравится. Но то, что запечатлено на этой фотографии, является причиной, по которой люди стремятся выйти за рамки возможностей и достичь более высокого, более глубокого понимания своего существования.

За красотой Каллума скрывается ужасная глубина, густой слой смолы, прилипший к его душе, мучительная тьма, окутывающая его разум. В этот краткий миг, когда была запечатлена его истина, я понимаю, что мы с ним одинаковы. Мы связаны нашими страданиями.

Может быть, это все, что мне нужно понять.

— Черт возьми, — убираю камеру, затем бросаю телефон в коробку и закрываю крышку.

Я разваливаюсь на части.

Как бы ни пыталась отбиваться от Каллума, он проскальзывает сквозь каждую мою защиту. Когда он смотрит на меня, то смотрит прямо внутрь. Он видит меня так, как никто другой никогда не видел, и это заманивает.

Все мои воспоминания о нас с Джексоном вместе надежно запечатаны, спрятаны в коробку, как мои старые дела. Убраны с глаз долой. Время от времени меня так и подмывает открыть крышку и достать одно, но я этого не делаю. Не могу. Потому что пока дьявол рядом, лучше пусть все остается нетронутым и незапятнанным.

Моя жизнь с ним не была идеальной, но безопасной. Царила любовь, доверие и счастье.

Все было просто.

А потом исчезло.

Не знаю, правда ли я была такой… Или, подобно поверхностной красоте, правда обо мне была погружена в темную, ужасную глубину.

И Каллум выводит это все наружу.

Что-то тревожное скручивает мои кости, как жуткие болотные деревья, всякий раз, когда он рядом. Стремление прорвать его одежду и ощутить его кожу — это болезнь, которая заражает душу. Я боюсь потерять контроль над своим разумом… и телом.

Смотрю на сломанную цепочку, свисающую с рамы смежной двери, ведущей в комнату Каллума. Он сломал ее, ворвавшись, пока я отсыпалась.

Боже, и он хочет, чтобы я доверяла ему?

Как я могу доверять дьяволу со злым блеском в красивых, обманчивых глазах и смертоносной улыбкой, который использует меня при каждой возможности. Весь его облик притягивает, обезоруживает, а потом слишком поздно осознавать, что ты запуталась в его паутине.

Я почувствовала, как тонкие нити опутали меня прошлой ночью, когда он смотрел на меня сквозь пелену дождя. Его расстроенное выражение было таким убедительным, когда он умолял меня поверить ему.

Не знаю, угрожает ли мне кто-то в этом городе или нет, но в опасности я оказалась в тот день, когда Каллум подошел ко мне. Именно тогда он заманил меня в свою ловушку.

И сегодня в ущелье я поняла, что бедствие неизбежно, когда с ним вдруг стало так легко находиться рядом.

Влюбиться в мужчину, которому никогда не сможешь доверять…

Вот настоящая опасность.

Мой телефон вибрирует на столе, милосердно отвлекая от мыслей. Я хватаю его и читаю имя на экране.

— Мистер Уилер, — говорю я, от удивления забывая элементарные правила этикета. — Здравствуйте. Чем я могу вам помочь?

— Мисс Сент-Джеймс, рад, что вы ответили. Проверяли свою электронную почту?

Рефлекторно я бросаю взгляд на ноутбук.

— Пока нет. Забегалась в связи с текущим делом,

— Я видел новости, — его тон сочувственный. — Послушайте, я не отниму у вас много времени, хотел обсудить с вами файл, который вы запросили.

В деле Каллума было досье о несовершеннолетних.

Мое сердце подскакивает к горлу.

— Да, точно. Спасибо. Есть ли какой-нибудь прогресс?

Я подхожу к ноутбуку и включаю экран, нервничая от нетерпения, жду подключения к Wi-Fi, но потом вспоминаю, что электричества нет.

— Черт, — шиплю я.

— Все в порядке?