— Если вы не можете без тени сомнения осудить Каллума Локка за это преступление, — говорю я им, — но внутренне опасаетесь выпускать его на свободу, тогда будете нести ответственность за то, что произойдет в обратном случае.

Пока адвокат защиты настаивает на том, чтобы мое заявление было вычеркнуто из протокола, а судья приказывает присяжным не обращать внимание на сказанное, я спускаюсь со свидетельской трибуны и направляюсь вперед.

Сказанного не воротишь. Мои показания будут опущены, но их слышал каждый человек, сидящий в этом зале суда.

Когда я прохожу мимо стола обвиняемого, чувствую его близость, как черную дыру. Его притяжение как у луны, вертящейся не в ту сторону. Я намеренно смотрю прямо перед собой, отказываясь встречаться с ним взглядом, когда подхожу ближе к воротам, отделяющим аудиторию.

Я почти выхожу, но он протягивает руку и его пальцы трогают мои. Прикосновение к его коже — это горячий ток, который искрится, как провод под напряжением, нашедший соединение.

Мой пристальный взгляд встречается с его, сквозь дымку до меня доходят его слова.

— Время и прилив никого не ждут.

Проталкиваюсь через ворота, убегая из зала суда и от его угрозы. В этом злобном взгляде я увидела не гнев или негодование, а веселье. Каллум был в восторге от того, что я вышла из тени и сделала это ради него.

___

ПОЛЯ СМЕРТИ

ХЭЙЛИН

Зло существует.

В любой религии, и даже если не веришь в плохое, когда эти два слова соединяются вместе, чувствуешь дребезжащую дрожь до самых костей.

Очень впечатляющий девиз для этого города.

Добро пожаловать в Холлоу-Роу, где существует зло.

Я пробираюсь сквозь высокие болотные камыши, осторожно ставя ноги. Грязь прилипает к резиновым сапогам. Они издают всасывающий звук каждый раз, когда я поднимаю ногу. Я словно иду по использованной губке, а не размокшей земле.

Солнце — тускнеющий диск на фиолетовом небе, отбрасывающий неоново-оранжевые отблески на коричневые болота. Светлячки, летающие над горизонтом, танцуют, как маленькие вспышки, отброшенные заходящим солнцем. Но на этом живописный пейзаж заканчивается.

По мере того, как мы углубляемся в болото, голые, корявые, искривленные и сгнившие деревья поднимаются из камышей, как черные когти. Они слишком тонкие, засохшие и широко расставленные друг от друга. Мне не нравятся деревья.

Я пыталась добраться сюда до рассвета, но задержка в аэропорту — всего лишь еще один фактор моей карьеры.

Некоторые задания занимают день, другие — неделю. В последнем случае я была на месте больше месяца. Череда гостиничных номеров и еды на вынос. «Старбакс», если он есть в городе. В противном случае, любая местная кофейня.

Так случилось, что в этом городе есть сеть кофеен, но я оставила свой мокко-латте во взятом напрокат «Вольво». После почти двадцатиминутного похода начинаю жалеть, что у меня нет с собой кофеина.

Моя жизнь не всегда была такой нестабильной, в разъездах и вдали от дома. Но те апартаменты для меня больше не дом; это какая-то абстрактная мысль из чужой жизни.

После более чем десяти месяцев попыток смириться с этим фактом, в прошлом месяце я, наконец, выставила свой причудливый Тюдоровый3 дом на продажу. Потом опять взялась за работу.

Я растираю чернила под рукавом, напоминая себе сосредоточиться на текущей задаче.

— Вон там, — детектив Эммонс указывает на купу тонких деревьев впереди. — Там охотники нашли их.

Обрадованная тем, что нахожусь рядом, я киваю детективу и следую по его стопам. Он одет в джинсы и фланелевую рубашку. На голове у него широкополая полицейская шляпа. Он высокий и коренастый, с чрезвычайно широкими плечами. И сильными руками. Выделяется среди тонких деревьев и тростника, как пугало — если бы это пугало было полузащитником. Он первым поприветствовал меня, когда я прибыла в полицейский участок, и потчевал рассказами о днях своей школьной футбольной славы.

Насколько я могу судить, он неплохой детектив, просто из маленького городка. Поскольку он вступил на должность менее года назад, его основная работа заключалась в поиске пропавших подростков, которые обычно исчезают на выходные, а также в делах о пропаже домашних животных.

Ужасно скучно, учитывая темные предания, которыми пропитан этот город.

В Холлоу-Роу слишком долго было тихо.

Репутация города — вот причина, по которой начальник бросил папку на мой стол. А также тот факт, что местные жители в шоке и опасаются неизбежного вторжения ФБР.

— Эта часть болотистой местности называется полями смерти, — объясняет детектив Эммонс. — Местные охотники выбрасывают сюда туши своей добычи, — он кивает на останки животного, обходя выступающую грудную клетку.

Я останавливаюсь, чтобы осмотреть крупные, выбеленные солнцем кости. Кажется, олень. Самец. Трудно определить с первого взгляда, да еще и без рогов. Охотники забирают их в качестве трофеев.