— Верно, но было бы неуместно и неэтично обсуждать мои выводы с вами, профессор Локк.

— Потому что я подозреваемый? И, пожалуйста, зови меня Каллум.

— Да, потому что вы подозреваемый, как и большинство сотрудников университета и студентов. Очевидно, что я не буду обсуждать активное расследование с тем, кто его не ведет.

— Но это так скучно.

— Таковы правила.

— Правила — тоже та еще скукота.

Последовала долгая пауза, когда он подошел ближе.

— Ты боишься меня?

— Нет.

— Ты дрожишь.

— Я не привыкла к бостонской погоде.

— Привыкнешь точно так же, как привыкла скрываться, оставаясь невидимой в тени, стараясь казаться ничем не примечательной.

— Так вот, как вы ведете себя здесь?

— Я имел в виду тебя, Хэйлин.

— Не совсем понимаю, о чем вы…

— Ты точно знаешь, о чем я говорю. Все эти самонадеянные, высокомерные детективы пытаются разобраться в деле, но ты здесь единственная, у кого есть реальные, впечатляющие полномочия, единственная, кто может собрать воедино произошедшее, и ты не произнесла ни слова.

Я прерывисто вздохнула.

— Я не собираюсь отчитываться по этому делу перед местными властями или ФБР, — сказала я, но во мне вспыхнуло чувство страха. Он заглянул мне в глаза. — Вообще-то, мне пора уходить отсюда.

Он подошел прямо ко мне, достаточно близко, чтобы я почувствовала древесный аромат его одеколона, ощутила, как его дыхание прокладывает дорожку по контурам моего горла и ключиц вслед за пристальным взглядом. Затем он сделал глубокий вдох, как будто втягивая меня в свои легкие.

— Хотел бы я знать, какие мысли ты держишь в себе, и что боишься произнести этими дрожащими губами.

Я просто стояла там, глядя в его лицо, солнце в сумерках создавало темнеющий ореол над его головой.

— Веллингтон был полной противоположностью, — продолжил он. — Он не мог закрыть свой ебучий рот. Так раздражал. Может быть, именно поэтому убийца сломал ему челюсть и разодрал лицо надвое, раскроил череп монтировкой.

Я сглотнула.

— Это очень специфично.

— Конечно, можно только предполагать, — его улыбка дразнила меня. — На месте его жены, наверное, я бы тоже трахался со своим личным тренером и хотел, чтобы мой муженек заткнулся навсегда, — он подмигнул, прежде чем сделать шаг назад. — Еще увидимся, малышка Хэйлин.

Запись заканчивается, и я чувствую, как по залу суда прокатывается коллективная дрожь.

Всего на мгновение иллюзия рассеивается, и люди, сидящие на скамьях, видят жуткого монстра под красивой внешностью человека за столом.

Я почувствовала, как та же леденящая дрожь пробежала рикошетом по моим костям в тот момент, когда Каллум признался мне в деталях убийства, и поняла, что смотрю в глаза — какими бы пугающе красивыми они ни были — убийцы-садиста, у которого нет ни сочувствия, ни угрызений совести.

Поскольку напряжение нарастает, я говорю:

— Отвечая на ваш вопрос, мистер Кросби, да, разговор с профессором Локком повлиял на составление профиля. Конкретная деталь предмета, использованного для демонтажа нижней челюсти, то есть челюстной кости жертвы, в то время еще не была раскрыта общественности. Профессор Локк хотел донести, что именно он заставил жертву замолчать, и ему это сойдет с рук.

— Протестую, — перебивает Кросби. — Переходите к фактам. Свидетель не может предугадывать мысли моего клиента, ваша честь.

— С этим я согласна, — говорит судья Маккарти. — Ходатайство об исключении из протокола удовлетворено. Продолжайте.

Кросби снова обращается ко мне.

— Мисс Сент-Джеймс, зная, что на месте преступления нет уединения, возможно ли, что профессор Локк мог подслушать, как детективы или криминалисты обсуждали эту деталь в течение тех трех дней на территории университета?

— Все возможно, — вынуждена ответить я, поскольку он использует пытается признать запись против меня.

— Есть ли в вашем отчете другой элемент, кроме этого краткого разговора, который привел к заключению обвиняемого в качестве главного подозреваемого?

Я расправляю плечи, пытаясь избавиться от зуда от полиэстерового материала. Мой взгляд перемещается на Каллума, на лице которого больше нет высокомерной ухмылки. Черты его лица резкие и пронизаны злобой. Покалывающее ощущение опутывает мои нервы, обдавая холодом.

Я смотрю на адвоката.

— Мой анализ был в первую очередь основан на уликах на месте преступления. Обвиняемый соответствует физическим характеристикам, необходимым для совершения преступления, и у него также были разногласия с жертвой.

— Но это не вещественное доказательство, — заявляет Кросби, проходя через весь зал суда, чтобы встать рядом со скамьей присяжных. — Это считается косвенным доказательством, верно?