– Серена Аленкастри да Коста ди Виэйра, мать твою, можно сдохнуть, пока это выговоришь, будь моей женой. Я сменю твою фамилию на Нот, и никто из нас не сломает язык. Я куплю это гребаное кольцо, как только встану на ноги. Я упаду перед тобой на оба колена. Я у твоих ног, Панда. Ты же помнишь? Я покрою их поцелуями. От бедер до самых пят. Только будь со мной. Даже в аду.

– Эзра… – слезы льются по ее щекам. Мое сердце стучит, как сумасшедшее.

Пожалуйста, скажи «да».

– И прекрати плакать. Мы не обязаны жениться прямо сейчас. Хоть я и хотел бы.

– Я не могу перестать плакать, – она бежит к кушетке и обнимает меня. – Я так тебя люблю. Господи. Люблю.

– Это значит «да»?

– Да, черт возьми, невозможный ты идиот. Я твоя. Я с тобой. На земле, в аду, и каждый день здесь, в раю. Я люблю тебя. Больше, чем ад, Эзра, помнишь? Больше, чем весь гребаный мир.

– А теперь целуй меня. Немедленно.

Она целует. И этот привкус океанского бриза навсегда останется на нас.

Глава 26. Плата

Серена

Я пела ему до утра. Нашу песню. На повторе.

«Я хочу быть для тебя тем, к кому ты всегда сможешь прийти».

Повторяла и повторяла. Как молитву. Пока он засыпал у моего плеча.

И он действительно тот. Он единственный. Мой дьявол. Мистер Нот. Мой жених. Мой будущий муж. Моя любовь. Навечно.

Мечтаю сказать ему это в церкви.

Я, черт возьми, затащу его туда. Надеюсь, он не воспламенится.

***

Иду за кофе. В кармане вибрирует телефон. Должно быть Стенли. Она очень переживает.

Отвечаю на вызов, даже не глядя на экран.

– Эзра в порядке. Сейчас спит. Не приходи. Оставайся в постели со своим любимым мужчиной и не волнуйся.

– Интересное предложение, но не совсем соответствует моим привычкам, – низкий баритон из динамика заставляет меня вздрогнуть.

– Кто вы?

– Ви́тор.

– Мы знакомы? – ничего не понимаю.

– Ви́тор Перес ди Виэйра.

Ди Виэйра.

Сердце замирает. Не бьется. Или я не слышу.

Мой отец.

Его голос пронизывает до мозга костей. Обездвиживает. Умертвляет. Я не дышу.

– Я хочу увидеть тебя, – больше похоже на приказ. Я прихожу в себя.

– Наши желания не взаимны, сеньор ди Виэйра. У Вас всегда получалось отсутствовать в моей жизни. Не изменяйте привычкам.

Не знаю, как это вырвалось из меня. Это все другая Серена. Новая. Смелая. Свободная. Она говорит.

Слышу в динамике слабую усмешку.

– Через час. Саммер-стрит. Заезд на Запад Сайд Драйв. Увидите мой серый Бентли. Поспешите. У Вас мало времени.

Звонок обрывается.

– Гребаный сноб!

Сжимаю телефон и зубы.

Какого черта он решил, что мной так легко помыкать?! Какого черта вздумал, что я хочу этой встречи? И какого черта через пятьдесят минут после его звонка я стою на гребаной Саммер-стрит? Там, где заезд на Запад Сайд Драйв. И вижу этот гребаный серый Бентли.

Мне открывают дверь. Но этот человек не садиться со мной в машину. Он ждет. Странно. Я делаю шаг вовнутрь, и дверь машины закрывается. Просторный тусклый салон пуст. Тут нет никого кроме меня и мужчины напротив. Мужчины, который является моим отцом.

– Наверное, у Вас накопилось много вопросов, – заявляет он, а я пытаюсь его рассмотреть.

Идеально выкроенный костюм. Сидит на нем, как влитой. Точно сшит на заказ. Он держит руки в замке, сомкнутыми на груди. На запястье блестят часы Rolex. Ухоженные руки. Длинные пальцы. Бледная кожа. Как у меня. Я боюсь смотреть выше. Боюсь увидеть его лицо. Но любопытство подталкивает, выигрывает, и я скольжу взглядом вдоль начисто выбритого подбородка. Выточенные скулы. Родинка на щеке. Как у меня. И глаза. Синие. Бездонные. Те, что я видела каждый день в зеркале. Мои глаза.

Смотрю на него, на моего отца, и не могу проронить ни слова. Я немая. Глупая. В голове ни одной мысли. Ни слова во рту. Я словно рыбка в аквариуме. Тупая, немая и безвольная.

– Я надеялся никогда тебя не встретить, – говорит он, а по моей щеке катится бесстыжая слеза, но у меня нет сил, чтобы ее смахнуть. – Ты вылитая Летисия. Ты безумно похожа на нее, – замечаю, как крепче сжимаются в замок его пальцы. – Значит, вот ты какая…

Мужчина прищуривается. Оглядывает меня с ног до головы. Изучает. Исследует.

– Какая Вам разница? – мой голос похож на писк, но он звучит. – Зачем Вы помогли? Я видела Вас в порту.

– Любовь… Очень странная вещь, – он облокачивается на свои колени и берет меня за руку. – Она прекрасна. Она оживляет. Она заставляет нас чувствовать. Она же и убивает. Я любил. Однажды. Всего раз. И это было прекрасно. Я был счастлив. Она была. И наше счастье обрело форму, – он сглатывает и держит мою ладонь в своей. – Мы так ждали тебя… Летисия светилась от счастья. Помню ее улыбку. Помню, как она гадала, будет мальчик или девочка. Я знал, что будет девочка. Такая же прекрасная, как она… Я мечтал о дочери…

Я плачу. Не хочу. Но слезы катятся по щекам. Он гладит мои пальцы, а я реву.