– А когда ее не стало… – он выпускает мою руку. – Когда ее убили из-за меня… – он смотрит мне в глаза. Суровый, жесткий взгляд проедает насквозь. – Я больше не мог позволить себе терять родное. Не мог позволить себе привязаться к кому-то. Не мог позволить себе любить, – отводит взгляд к окну. – Я даже не взглянул на тебя, когда ты родилась. Когда тебя вынули из ее бездыханного тела… Я даже не подошел.

Меня сковывает ужас. Отчаяние. Боль. Я не должна ничего чувствовать, но мне так больно, что хочется кричать.

– Армандо согласился сразу, как только я ему предложил. Он даже денег не хотел брать. Достойный человек. Я проверил его прежде, чем отдать тебя. Я проверил каждого члена его семьи. Его родни. До пятого колена. Я был уверен, что ты будешь в безопасности, не зная меня. Не нося моей фамилии. Она клеймит. Летисия погибла почти сразу, как стала ди Виэйра. Подобно проклятию. Но я не верю в это. Я сам – сущее зло. Возле меня все гибнет. И ты бы погибла.

Ви́тор замолкает. Его взгляд отрывается от окна и устремляется на меня.

– Я не мог так рисковать. Мне хватило одного раза, когда я позволил себе слабость и впустил в сердце твою мать. И я потерял самое дорогое. Я отобрал ее жизнь. Я проиграл. Больше подобного я допустить не мог. Я не имею права на слабости, Серена. Потому что их финал всегда фатальный

Он пронизывает меня взглядом. Глаза в глаза. Синие в синие. Отец и дочь. Но я не чувствую этой связи. Я чувствую только боль.

– Ты вправе ненавидеть меня, – продолжает ди Виэйра. – Я для тебя никто. И ты должна была стать для меня никем. Но…

– Но вы были там, – перебиваю я. – В порту. Вы спасли. Я видела.

– Разве я мог позволить, чтобы ты умерла?

Между нами повисает пауза. Тишина, проедающая нутро. Она царапает ребра. Душу. Сознание. Она пульсирует в висках.

– Я бы не умерла, – поднимаю на него взгляд. – Эзра бы не позволил. А в Вашей помощи я не нуждаюсь. Как и не нуждалась каждый прожитый день. Без Вас.

– Ди Виэйра, – уголки его губ слегла приподнимаются в улыбке. – Настоящая.

– Я Аленкастри.

Бросаю на него последний взгляд и выметаюсь из машины.

Идет он к черту.

Он и его синие глаза.

Он и его кровь во мне.

У меня был лучший отец во всем мире. И это не Ви́тор ди Виэйра.

Он бросил меня вместо того, чтоб защищать. Он сдался, так и не рискнув. Он выбрал самый легкий путь. Он отказался от меня.

Эзра не бросил Бостона. Эзра бы никогда так не поступил. Эзра бы сражался. Эзра бы не отказался. А ди Виэйра… Он слабак. И я не хочу иметь с ним ничего общего.

***

Эзру выписали из больницы через две недели, и он вернулся домой.

Уже конец февраля, почти весна, а снег не перестает валить. Весь Бостон усыпан белыми холмами, а люди хотят тепла. Наверное, только я рада затянувшейся зиме, ведь мое тепло теперь рядом. Оно окутывает меня. Греет. И прямо сейчас обнимает сзади за плечи.

– Доброе утро, моя любовь, – жесткая щетина щекочет мне шею, и я смеюсь.

– Доброе, – разворачиваюсь и целую Эзру в губы.

– Хорошо спала? – он оставляет поцелуй на моей щеке и принимается варить кофе.

– С тех пор, как снова засыпаю рядом с тобой, – великолепно.

Не вижу, но знаю, что Эзра улыбается. Я продолжаю наблюдать за своим полуобнаженным будущим мужем, который так непринужденно и сексуально выглядит в этих свободных спортивных штанах, и не верю, что мне так повезло. Мне, а не какой-то другой. Мне, вечной неудачнице без дома и семьи, удалось украсть сердце самого потрясающего мужчины на свете. Какое-то волшебство. И я до сих пор под чарами.

– Панда, прекрати сверлить взглядом мою спину, – Эзра не оборачивается, а я не перестаю разглядывать его тело. Разве возможно оторваться, когда перед глазами такое совершенное зрелище?

На татуированной коже виднеются последствия перестрелки в порту – Эзра еще не полностью восстановился. На раны до сих пор наложены повязки, но, черт, так он выглядит еще более восхитительно. Мой смелый защитник, который, не раздумывая, закрыл меня от пуль своим телом.

– Найти тебя среди всего этого дерьма – самое настоящее чудо, – произношу те самые слова, которые однажды он сказал мне в Сан-Диего, когда обещал, что наша сказка никогда не закончится, и оказался прав.

Эзра замирает с чашкой в руках и смотрит на меня своими до безумия темными глазами. Жженый кофе. Вот его оттенок. Тот самый момент, когда цвет обретает вкус. Горький, с примесью боли. Терпкий. Но такой насыщенный, что пронимает до мозга костей и оставляет запоминающееся послевкусие во рту.

Отныне и навсегда это мой любимый оттенок.

Эзра хочет что-то сказать в ответ, но его прерывает вибрация моего телефона, лежащего на барной стойке. Я беру айфон в руки и пробуждаюсь окончательно. Именно сейчас. Не дождавшись глотка кофе. Кажется, теперь в нем и вовсе нет нужды, потому что мои глаза моментально округляются даже без вмешательства кофеина. Как и мой банковский счет, если верить сообщению на дисплее. Он пополнен на двадцать два миллиона долларов.

Не верю своим глазам.

Двадцать два?