– Ну тише, дорогая, – к ней подходит Лиз. – Вы расстались всего на пару часов. Неужели успела соскучиться? – она треплет ее за щеку, а к затылку Серены приставляется ствол. – Или, может быть, ты тоже предпочтешь Шейна? Подумай. Он более нежная натура. Хотя… Судя по твоим поступкам, ты из тех, кто любит пожестче, верно?

Я вспыхиваю. Не замечаю, как оказываюсь рядом.

– Убери от нее свои руки! – завожу над матерью пушку и снимаю глок с предохранителя. – Еще одно движение – и твои мозги пойдут на корм рыбам.

– Убьешь родную мать? – усмехается Лиз.

– Не убьет, – спокойно отвечает О́дин. – Он просто до сих пор не понимает, какую важную роль ты сыграла в его жизни.

– Ее не было в моей жизни, – сжимаю зубы и не перестаю держать мать на прицеле.

– О, сынок, была. Больше, чем ты можешь себе представить.

– Что за чушь? И почему она назвала тебя «папой»?

Лиз улыбается. Серена взволнованно смотрит на меня. О́дин продолжает:

– О́дин, – делает акцент на своем прозвище. – В скандинавской мифологии – верховный бог, отец, предводитель и покровитель военной аристократии. О́дин – правитель. Он – мир. Он – война. В зависимости чего он пожелает. У скандинавского О́дина было много детей, и многими он был разочарован. Но моя единственная дочь не разочаровала меня. Она подарила мне двух наследников. Мощных, лучших, разных. Которые завоюют весь мир. Которые возьмут всю власть в свои руки. Разных миров. Но для этого вы оба должны были стать жестче. Особенно ты, Эзра. На тебя я всегда делал самую высокую ставку. Ты близок мне. Я это понял еще до того, как ты оказался со мной в тюрьме.

Тюрьма.

Я попал туда по глупости. Меня тогда подставили. Слили каждый мой шаг, как будто кто-то скопировал все данные с моего компьютера и отослал их копам.

Мать.

Это была моя мать.

Еще тогда. В мои восемнадцать.

Я не просто так попал в тюрьму.

Это был ее план. Их план.

Лиз с удовольствием наблюдает, как я постепенно подбираюсь к истине, пока О́дин продолжает:

– Я знаю, что тебе неприятно это все осознавать сейчас, – говорит он. – Но так было нужно. Из тебя получился тот, кто сейчас есть, только благодаря нам. Мне и Элизабет.

– А теперь вы с Шейном можете править миром, – добавляет Лиз. – Он светлой стороной, а ты темной. И так мы будем везде. Мы власть, Эзра. Только мы. Наша семья. Мы сила. И мы готовы.

– Моя девочка, – улыбается О́дин, и Лиз уже не остановить – она получила его одобрение, она слишком возбуждена и поэтому продолжает болтать:

– Компромат на главного конкурента у нас в руках. И я уже все сделала, чтобы натравить самого ди Виэйра на Чарльза Кёртиса. Они сами уничтожат друг друга. А Шейн станет во главе компании. Мировой компании. А ты, Эзра, унаследуешь бизнес моего отца. Вы с Шейном будете владеть миром. Ты понимаешь?

Она улыбается так ярко, как безумная. Она ненормальная. На что она рассчитывает? Что я признаю, что был пешкой в руках двух опытных игроков и смирюсь с этим? Она не угадала. Я не пешка. А она не ферзь, защищающая короля. Больше нет.

– Джейд… – вздрагиваю я, и не смотрю на Серену. Только на О́дина. – Ты скорбел со мной. Ты помогал мне. Благодаря тебе я смог защитить Бостона… Лиз все это знает?

– Это ее идея, – поясняет О́дин. – Элизабет знала, что мальчик станет рычагом воздействия на тебя. Только поэтому он жив.

– Ты же не сказал о нем Шейну? – вклинивается Лиз. – Конечно, не сказал. Ты слишком любишь этого ребенка. Именно поэтому он все еще цел.

– Именно поэтому ты и убила Джейд. А Фрэнк помог тебе все стереть… – доходит до меня.

– Джейд мешала нашему плану. Эта безродная глупая девица делала Шейна слишком мягким, – Лиз пытается подступить ближе, но я крепче вжимаю дуло глока ей в висок. Только теперь мои руки дрожат.

– Ты убила ее. Вы убили ее. Вы оба. Вы все подстроили. Ту аварию. Из-за вас Джейд мертва. Из-за вас не воспитывала своего сына. Из-за вас не видела, как он растет. Из-за вас не получила шанс на счастливую семью. На любовь.

– Сынок, – откашливается О́дин. – Женщины делают нас слабыми. И одна до сих пор делает слабым тебя. Поэтому сегодня твоя Серена умрет. Мне очень жаль…

Не успеваю заорать, как за моей спиной раздается выстрел. И все вокруг превращается в замедленную съемку.

Грохот.

Пули.

Я стреляю Кевину в лицо, потом еще раз. Бросаюсь к Серене и накрываю ее своим телом. Рядом с нами падает О́дин. Из сквозной раны в его голове сочится кровь. Агенты ФБР заламывают руки моей матери. Они что-то кричат. Бегают. Шейн рядом, и он в истерике.

– Все будет хорошо, – шепчу я, прижимая Серену к земле. – Скоро все закончится.

– Эзра, у тебя кровь, – ревет она и пытается перевернуть меня, но я придавливаю ее своим весом. – Тебе нужно в больницу, – всхлипывает и прижимает дрожащие руки к моему телу.

– Все будет хорошо…

– Эзра! Не теряй сознание! Прошу тебя! Эзра! Не смей! Не покидай меня!

Мрак.

Веки тяжелые.

Слышу отдаленный голос Серены. Он больше не похож на крик.

Он приятный. Манящий. Он зовет меня. И я бросаюсь за борт.

Я плыву.