– Ты в порядке? – спросила она.

– Ага, – ответил Джейсон. Он всхлипнул, вытирая глаза. Спустя мгновение он обнял ее, шумно выдохнув: – Спасибо, Персефона.

Его выражение благодарности казалось неуместным с учетом того, что сделала Персефона, так что вместо ответа она просто молча обняла его в ответ.

Они задержались в зале ожидания еще ненадолго, болтая и смеясь. Все чувствовали себя странно, но обнадеженно, словно солнцу все еще удавалось светить сквозь плотные черные облака. В какой-то момент Персефона решила, что ей пора ускользнуть. Ей нужно было принять душ и поспать несколько часов. Она попрощалась с Джейсоном, Сивиллой и семьей Лексы и ушла.

Стоило лишь богине выйти на улицу, как у нее встали волосы на затылке, и ужасающее шипение привлекло ее внимание к небу, где парили три женщины, широко расправив кожистые крылья. Их конечности были мертвенно-белыми, и тела обвивали черные змеи. Черные как смоль волосы реяли в воздухе, словно они плыли под водой. Голову каждой венчала корона из толстых зубцов, напоминающих черные лезвия.

Это были эринии – богини мести, являвшиеся тому, кто нарушил Божественный закон.

– Персефона, дочь Деметры.

Они говорили в унисон, и их голоса отдавались у нее в голове змеиным шипением.

– Черт.

– Ты нарушила священный закон подземного царства и должна понести за это наказание.

Ее охватила дрожь от страха. Ей и в голову не приходило, что она может быть наказана тремя богинями за свое решение помочь Лексе.

Вдруг у нее под ногами заскользили змеи. Персефона подпрыгнула:

– О нет! Черт, черт, черт!

Она попыталась выскочить из центра змеиного круга, но они тут же обвили ее, скользнув вверх по ногам к ее животу и плечам. Их чешуя была скользкой и жесткой, и они скрутили ее словно веревки. Едва слышный шепот достиг ее ушей: «Наказать, наказать, наказать». А потом одна из змей вонзила клыки ей в плечо.

Персефона закричала. Боль была острой, яд обжигал. Она вдруг застыла – крик будто застрял у нее в горле, а ноги отказались ей повиноваться. Она попыталась сдвинуться с места, но упала, больно ударившись об асфальт. Ее тело словно разрывалось на части, но внезапно вокруг стало темно, и она почувствовала, что падает.

Она оказалась на полу в «Неночи».

К ее удивлению, рядом с ней лицом вниз упал Аполлон. Бог застонал, перекатившись на спину. К Персефоне вернулась способность двигать руками и ногами, но стоило лишь ей приподняться, как она увидела Аида, нависшего над ней словно грозовая туча. В его глазах была неприкрытая ярость, и у нее появилось ощущение, будто он живьем снимает с нее кожу. Она никогда не испытывала страха, стоя перед ним, даже после того как опубликовала свою статью об Аполлоне, но сейчас внутри у нее все похолодело.

Так вот каково это – предстать перед Аидом, властелином подземного царства – судьей и карателем?

– Чертовы эринии! – Аполлон встал, отряхиваясь. Персефона бросила взгляд на бога, который только сейчас заметил Аида. – Знаешь, Аид, ты мог бы использовать что-нибудь посовременнее для восстановления естественного порядка. Я бы предпочел, чтобы меня унес мускулистый мужчина, а не трио богинь-альбиносов со змеями.

– Мне казалось, мы с тобой заключили сделку, Аполлон, – выдавил Аид.

Персефона поразилась, как ее любовнику удавалось выглядеть таким спокойным и в то же время наполнять свой голос тихой яростью. Она чувствовала ее в воздухе и у себя на коже, отчего вся покрылась мурашками.

– Ты имеешь в виду сделку, по которой я держусь подальше от твоей богини в обмен на услугу?

Аид ничего не ответил. Аполлон знал условия сделки.

– Я вообще-то именно это и делал, вот только твоя маленькая любовница заявилась к Эроту, требуя помочь ей. Должен отметить, я в этот момент как раз принимал ванну.

– Нет, не должен, – прошипела Персефона.

– Она весьма убедительна, когда злится, – продолжил он, не обратив на нее внимания. – Магия отлично помогает.

Аполлону не было нужды произносить последнюю фразу. Аид знал, что происходит, когда она злится – она теряет контроль.

– Ты не говорил, что она богиня. Неудивительно, что ты сразу в нее вцепился.

«Почему все об этом говорят?» – спросила она себя.

– Я не смог отказать ей в просьбе, когда она наставила острые как бритва шипы на мои гениталии.

Персефону чуть не стошнило, но, покосившись на Аида, она заметила, что, несмотря на гнев, омрачающий его лицо, он, казалось, испытал чувство гордости.

– В общем, мы заключили сделку. Контракт, как ты бы это назвал.

Глаза Аида потемнели.

– Она попросила меня исцелить ее подружку, а в обмен пообещала стать моей… компаньонкой.

– Из твоих уст это звучит просто мерзко, Аполлон, – рявкнула Персефона.

– Мерзко?

– Все, что вылетает из твоего рта, имеет сексуальный подтекст.

– Да ничего подобного!

– Еще как.