– Потому что это не то же самое, – рявкнула она.

– И как это понимать?

Персефона пронзила его свирепым взглядом, скрестив руки на груди. Как она должна была ему объяснить? Лекса была ее первой подругой, самой близкой, и стоило лишь ей подумать, что жизнь стала налаживаться, она встретила Аида, из-за которого все сошло с орбиты. Лекса оставалась единственным, что связывало ее со старой жизнью, и теперь Аид хотел отобрать и ее?

Это вело к настоящей проблеме, и Персефоне было больно говорить об этом, потому что она должна была признаться в самом большом своем страхе.

– Что будет, если мы с тобой… – Она сделала паузу, не решаясь произнести эти слова. – Если мойры решат расплести нити нашего будущего? Я не хочу настолько потерять себя в тебе, настолько привязаться к подземному царству, что не смогу потом жить дальше.

Аид сузил глаза, но когда заговорил, его голос звучал опустошенно:

– Я начинаю думать, что ты, возможно, не хочешь этих отношений.

От этих слов ее грудь будто сдавило.

– Я говорю не об этом.

– А о чем тогда ты говоришь?

Богиня пожала плечами и впервые за это время почувствовала, как на глаза у нее наворачиваются слезы.

– Я не знаю. Просто… именно тогда, когда я на самом деле начинала понимать, кто я, пришел ты и все разрушил. Я не знаю, кем мне быть. Я не знаю…

– …чего хочешь, – закончил он за нее.

– Это не так, – возразила она. – Я хочу быть с тобой. Я люблю…

– Не говори, что любишь меня, – снова перебил он. – Я не могу… слышать это сейчас.

Молчание, которое последовало за его словами, усилило ее отчаяние. Персефона почувствовала, как слезы текут у нее по щекам, и смахнула их.

– Я думала, ты любишь меня, – прошептала она.

– Люблю, – ответил он, опустив взгляд. – Но думаю, что заблуждался.

– Заблуждался в чем?

– В том, чего хотели мойры, – с горечью произнес он. – Я так долго ждал тебя, что проигнорировал тот факт, что они редко плетут счастливую развязку.

– Ты не можешь и правда так думать.

– И тем не менее я так думаю. И ты уже совсем скоро узнаешь почему.

Аид восстановил свои чары и поправил галстук. Его глаза не отражали никаких эмоций. Как он смог так быстро восстановиться, в то время как у нее внутри как будто не было живого места? Затем, словно он только что не прожег дыру в ее сердце, ее настигли его последние слова – ледяные и западающие в душу:

– Ты должна знать, что твои действия приговорили Лексу к судьбе, которая хуже смерти.

Оставшись в одиночестве, Персефона рухнула на пол и разрыдалась. Колючие стебли, проросшие из ее тела, впились ей в кожу, и она закричала от боли.

– Ох, моя милая. – Спины Персефоны коснулась рука Гекаты. Она даже не взглянула на богиню колдовства, всхлипывая в покрытые кровью ладони.

– Что я натворила, Геката…

– Тсс, – прошептала богиня. – Вставай, пойдем.

Геката помогла Персефоне подняться, не касаясь колючих стеблей, и перенесла к себе в коттедж. Она усадила богиню весны, положила руки на шипы, что разорвали ей кожу, и начала петь заклинание. Из ее ладоней исходило тепло. Персефона наблюдала, как колючки становились все меньше и меньше, пока совсем не исчезли. Когда раны зажили, Геката смыла кровь и села напротив Персефоны.

– Что произошло?

Персефона снова заплакала, раздираемая изнутри чувством вины и агонией. Она рассказала Гекате все как есть – о разговоре, который она подслушала, что Лексу собирались снять с аппарата, о визите матери, о своей вылазке в Квартал удовольствий.

– Когда дело дошло до того, что я должна ее потерять… Я не смогла. – Она всхлипнула. Геката протянула руку и накрыла ладонь Персефоны своей. – А моя мать сделала все еще только хуже. Может, для других богов и нет последствий, но для меня они есть.

– Последствия есть всегда. Разница между тобой и другими богами заключается в том, что тебе не все равно.

Персефона на мгновение замолчала, а потом повторила то, что сказал ей Аид:

– Я приговорила Лексу к судьбе, которая хуже смерти, – она замолчала. – Я просто хотела, чтобы она осталась со мной.

– Почему ты так держишься за мир смертных?

Персефона взглянула на Гекату:

– Потому что там моя жизнь.

– Правда? А как насчет подземного царства?

Персефона не ответила, и Геката покачала головой:

– Милая моя, ты пытаешься быть тем, кем не являешься.

– Что ты имеешь в виду? Я всегда всего лишь пыталась быть собой.

И это оказалось сложнее, чем она могла себе представить.

– Разве? Потому что человек, который сидит передо мной, не соответствует тому, кого я вижу внутри.

– А кого ты видишь внутри? – едва ли не саркастично спросила Персефона.

– Богиню весны, – ответила Геката. – Будущую царицу подземного царства, жену Аида.

От этих слов у нее по спине побежали мурашки.