Элишка вернулась за ними, чтобы отвести в палату Лексы. Пока они шли за ней, Персефона не сводила с нее взгляда. Лекса была очень похожа на мать. У них одинаковые густые черные волосы и голубые глаза, а иногда и похожие выражения лиц.

Когда Персефона вошла, ее взгляд сразу упал на Лексу. Было сложно описать, что она почувствовала, увидев лучшую подругу в окружении всех этих приборов. Она словно покинула свое тело и наблюдала за всем со стороны. Лекса лежала неподвижно, как камень, едва видимая под слоями трубок и проводов, пронизывающих ее, словно нити судьбы. Толстое белое полотно покрывало ее лоб, а шейный корсет поддерживал подбородок. Звук аппарата искусственной вентиляции легких напоминал бесконечный выдох, а кардиомонитор отсчитывал постоянный ритм. Даже палата – с яркими стенами, черно-белым полом и современным интерьером – не могла все это замаскировать. Это было место, куда люди попадали, потому что они были больны, травмированы или умирали.

Персефона взяла Лексу за руку. Та была холодной, и это почему-то ее удивило. Она отмечала все те детали, из-за которых ее подруга не выглядела собой: распухшее лицо, покрытую синяками кожу, бледные губы.

Все они стояли вокруг Лексы, когда в палату вошла медсестра, чтобы проверить мониторы, трубки и внести данные в компьютер.

– Они больше ничего не могут сделать, – услышала она голос матери Лексы. – Теперь все зависит только от нее.

Персефона сжала руку Лексы. Та не сжала в ответ.

Персефона не знала, сколько она простояла вот так, глядя на Лексу, но в какой-то момент она поняла, что пора уходить. Палата была слишком маленькой, а родителям Лексы нужно было уединение.

Когда они вышли из палаты, Сивилла повернулась к Персефоне:

– Ты пойдешь к Аиду?

Та кивнула.

– Ты попросишь его спасти ее?

Ей будто всадили нож в живот, да еще и прокрутили.

– Я сделаю все, что смогу, – ответила богиня.

Отойдя туда, где ее никто не мог увидеть, Персефона рискнула перенестись и оказалась в переулке рядом с «Неночью». Там было темно, сыро и пахло тухлятиной. Она поспешила ко входу, где на посту охранника стоял Меконнен. При виде ее он улыбнулся, обнажив кривые желтые зубы, но быстро понял, что что-то не так. Его улыбка исчезла, и он расправил плечи, чтобы казаться еще больше, словно приготовился к драке.

– Миледи, все в порядке? – Его голос огрубел – намек на сдерживаемого внутри монстра.

– Аид, – произнесла она, тяжело дыша. – Мне нужно к нему. Сейчас же!

Меконнен неуклюже повернулся и открыл дверь. Она проскочила внутрь, тут же задохнувшись от жаркого воздуха и громкой музыки.

Персефона остановилась, войдя в клуб. Она не знала, где Аид – он мог быть в зале отдыха, заключая пари со смертными, в офисе за своим идеальным столом или в подземном царстве, играя в мяч с Цербером.

Она торопливо спустилась по лестнице и протиснулась через толпу на танцполе. Богиня лихорадочно оглядывалась вокруг, словно у нее заканчивалось время, но в том-то и была проблема – она не знала, сколько времени у нее оставалось. Она едва не столкнулась с официанткой, державшей огромный поднос с напитками. В любой другой день она бы извинилась, но сейчас у нее было неотложное дело. Вместо этого она продолжила свой путь через толпу, расталкивая людей и врезаясь в них. Один мужчина повернулся, выругавшись, схватил ее за руку и дернул к себе.

– Какого черта?..

Увидев ее лицо, он тут же отпустил ее, словно она источала яд.

– Ох, дьявол!

Секунду спустя рядом с ним словно из ниоткуда возник огр, оттащил его от столика и скрылся вместе с ним в темноте клуба.

Перескакивая через ступеньки, Персефона побежала вверх по лестнице, решив проверить офис Аида. Когда она распахнула двери, Аид был уже на полпути к ней, словно почувствовав ее отчаяние.

– Персефона.

– Аид! Ты должен мне помочь! Пожалуйста…

Она разрыдалась, не в силах продолжить фразу. До этого момента ей казалось, что она в порядке, что она сможет справиться хотя бы с этим. Это была самая важная часть – попросить Аида о помощи. Вот только все оказалось не так, и когда она начала говорить, эмоции захлестнули ее, словно прорвав плотину, – болезненные, дикие и необузданные.

Аид подхватил ее и прижал к себе, в то время как все ее тело сотрясалось от рыданий. Его пальцы вплелись в ее волосы, поддерживая затылок. Персефона предпочла бы стоять так и дальше, всхлипывая в его объятиях, убаюкиваемая его силой и теплом. Она была так измотана. Но до нее вдруг дошло, что они не одни.

В центре офиса Аида стоял стул, к которому был привязан человек. Во рту у него был кляп, глаза широко раскрыты, и у нее сложилось впечатление, что он пытается привлечь ее внимание, крича так громко, как мог.

– Аид…

– Не обращай на него внимания. – Аид поднял руку, и Персефона поняла, что он собирается отослать смертного прочь. Она остановила его.