Она медленно вытащила из его руки свою и поднесла к груди, не отрывая взгляда от линий на его золотистой коже. Она вспомнила, как спрашивала себя, сколько сделок он заключил, когда они заключили одну из таких сделок между собой. Она и понятия не имела, что они отмечены на его коже. И все же она была в отчаянии. Аид и прежде говорил о равновесии, но это заковывало его в цепи. Он был одним из самых могущественных олимпийских богов, и тем не менее его сила была ограниченна.

– Какой смысл быть богом мертвых, если ты ничего не можешь сделать? – слова слетели с ее губ, прежде чем она успела их поймать. Она сделала глубокий вдох. – Прости. Я не это имела в виду.

Аид мрачно рассмеялся:

– Именно это ты и имела в виду. – Он положил ладонь ей на щеку, чтобы она снова подняла на него взгляд. Когда она посмотрела ему в глаза, ее сердце было готово разорваться на куски. Как получилось, что этот бессмертный бог словно понимал ее горе? – Я знаю, что ты не хочешь понимать, почему я не могу помочь, и это нормально.

– Я просто… не знаю, что делать, – ее плечи поникли. Персефона чувствовала себя поверженной.

– Лекса еще не ушла, – сказал Аид. – А ты уже ее оплакиваешь. Она может поправиться.

– Ты это точно знаешь? Что она поправится?

– Нет.

Его глаза будто что-то искали, и она спросила себя, что именно. Персефона пришла сюда за надеждой, за успокоением – что с Лексой все будет в порядке, несмотря ни на что, – но Аид ей этого не дал. Она опустила голову ему на грудь. Она так устала.

Спустя мгновение Аид поднял ее на руки и переместился в подземное царство.

– Не думай о том, что может случиться завтра, – сказал он, опуская ее на кровать. Он прижался к ее лбу поцелуем, и вокруг опустилась темнота.

Когда Персефона проснулась следующим утром, у нее слезились глаза и болела голова. Ее сон был прерывистым. События дня то накрывали ее с новой силой, порождая вспышку грусти и неудержимых эмоций, то утихали, погружая в какой-то ступор.

Сев, Персефона услышала стук в дверь, и в комнату просунула голову Геката.

– Доброе утро, милая, – поздоровалась та. – Я принесла тебе завтрак.

У нее в горле встал комок, и появилось ощущение, что ее вот-вот стошнит. Ни о какой еде и речи быть не могло с учетом того, как ее мутило.

– Нет, спасибо, Геката. Я не голодна.

Богиня нахмурилась:

– Ну, тогда просто посиди со мной немного. Может, передумаешь.

– Прости, Геката. Я не могу, – ответила Персефона, поднимаясь. – Мне нужно в больницу.

Она проверила телефон, но там не было сообщений ни от матери Лексы, ни от Джейсона. Она надеялась, что это хороший знак. Персефона поспешила в присоединенную к комнате ванную и ополоснула лицо. Холодная вода освежила ее раскрасневшуюся кожу.

– Тебе следовало бы поесть, – произнесла Геката. – Аид был бы доволен.

Может, Аид и был бы доволен, но Персефона была уверена, что ее тут же вырвет, если она поест.

– А где он сам? – спросила она, выйдя из ванной. Он пробыл с ней почти всю ночь, просыпаясь каждый раз, когда она вставала, чтобы высморкаться или ополоснуть лицо.

Богиня пожала плечами:

– Не знаю. Он призвал меня рано утром. Не хотел тебя беспокоить.

От незнания, где сейчас был Аид, ей почему-то стало не по себе. Она не смогла сдержать витка своих мыслей – решал ли он сейчас свои дела с Левкой? Она попросила вернуть Левке жилье и работу, но пока еще не виделась с нимфой. Но сегодня у них была запланирована встреча, так что она сможет спросить.

– Мне жаль насчет Лексы, Персефона, – наконец произнесла Геката.

Персефону бросило в дрожь, ее глаза увлажнились.

– Это не должно было случиться, – прошептала Персефона.

Геката ничего не ответила, и Персефона прокашлялась. Одевшись, она взяла телефон и сумочку.

– Я возьму кофе, если у тебя есть, – сказала она Гекате, готовая уйти.

– Это не пища.

– Еще какая – это кофеин.

Геката нахмурилась, но создала для нее стакан дымящегося кофе.

– Спасибо, Геката, – поблагодарила Персефона. – Когда увидишь Аида, скажи ему, что я позавтракала.

– Это будет ложь, – возразила та.

– Нет, не будет. Он знает, чем я завтракаю.

Геката покачала головой, скривив лицо, но не стала спорить.

Персефона покинула «Неночь» пешком. На улице стояла жара, хотя еще был даже не полдень. Жар обволакивал ее кожу, пока она шла, из-за чего ее одежда быстро стала влажной, а волосы прилипали к шее и лицу. Наверно, ей следовало сесть в автобус или попросить Гекату прислать за ней машину, но ей очень хотелось побыть одной.

– Персефона!

Она подняла взгляд. Кто-то на другой стороне улицы окликнул ее по имени. Она не узнала этого человека, но теперь он вертел головой из стороны в сторону, выглядывая машины и пытаясь перескочить дорогу. Она ускорила шаг.

– Персефона.

Она снова оглянулась. Человек пересек улицу и теперь бежал за ней.

– Персефона Роузи, подождите!

Она поморщилась от того, как громко он выкрикнул ее имя. Теперь на нее глазели и другие любопытные прохожие.

– Персефона? – присоединился другой голос. – Эй, да это же Персефона Роузи! Любовница Аида!

Какой-то мужчина обогнал ее и преградил ей путь.