– Не сомневаюсь, – ответил ей голос.

Персефона развернулась. Афродита отдыхала в кресле в своем собственном бутике. На ней было что-то, напоминающее женское белье, – розовое боди и широкий розовый халат. Наряд демонстрировал все ее мягкие изгибы. Светлые локоны обрамляли лицо. Персефона спросила себя – она так удачно легла или специально позировала?

Ее бы совсем не удивило, если бы Афродита и правда позировала.

– Афродита, – удивленно произнесла Персефона.

– Персефона.

– Не знала, что вы будете здесь.

– О, я пришла проведать тебя, – ответила та. – Видела новости.

– Как и все остальные, – пробормотала Персефона. – У меня все отлично, как видите.

Светловолосая девушка приподняла бровь:

– Я смотрю, твоя сексуальная жизнь бьет через край.

Персефона напряглась и прищурила глаза:

– Откуда вы знаете?

– Чувствую этот запах, – ответила она. – Аид повсюду вокруг тебя. Должно быть, у вас была дикая ночка. Примирительный секс?

– Какая ужасающая способность, – произнесла Персефона, и Афродита пожала плечами. – А вы? – спросила Персефона. – Как дела у вас?

Богиню, казалось, удивил ее вопрос, словно никто прежде о таком ее не спрашивал.

Она нахмурилась, и ее изящные бледные брови сошлись на переносице, взгляд стал колючим. Персефона заметила перемену в выражении ее лица – она смутилась, словно не понимая, почему этот вопрос вызвал у нее эмоции. Наконец богиня ответила:

– Я не знаю.

Это был самый честный ответ из всех, что она слышала от Афродиты, и Персефоне захотелось узнать, что за боль скрывается за этими словами, но над дверью зазвенел колокольчик, и в магазин вошла Левка.

Афродита прокашлялась, улыбаясь Персефоне:

– Ну, мне пора.

– Подождите. Афродита, – остановила ее Персефона. – Мне… жаль. Если вам нужно поговорить…

– Не нужно, – перебила ее богиня, а потом криво улыбнулась: – В смысле… спасибо, Персефона.

После этого она ушла.

– Персефона? – позвала Левка. Белолицая нимфа выглядела блекло под сверкающими огнями Афродиты. Она расслабилась, когда нашла Персефону в соседнем зале. – О, отлично. Ты здесь.

– А разве ты не ожидала увидеть меня здесь?

Нимфа неловко пожала плечами, а потом призналась:

– Я бы не стала тебя винить, если бы ты решила, что не хочешь этого делать.

Взгляд Персефоны слегка ожесточился.

– Я всегда держу свое слово, Левка.

– Я знаю, – ответила та. – Я просто… привыкла во всех разочаровываться. Прости.

Персефона поморщилась, сочувствуя нимфе.

Рядом с ними появились два консультанта, забрали у Персефоны и Левки пальто и сумочки и предложили им по бокалу шампанского.

– Весь магазин ваш, – сказал один из консультантов. – Мы будем рады вам помочь.

Персефоне и Левке потребовалось время, чтобы разогреться для шопинга, но вскоре Левка уже передавала консультантам охапки одежды.

– Ты собираешься полностью сменить гардероб? – уточнила Персефона.

– Нет… но я решила, почему бы не померить все? Вряд ли нам еще когда-нибудь представится такой шанс.

Персефона едва заметно улыбнулась. Нимфа напомнила ей Лексу.

– А ты ничего мерить не будешь? – поинтересовалась Левка.

– Вряд ли. Мне ничего не нужно.

– Дело не в том, нужно тебе или нет, – возразила Левка. – А просто веселья ради.

– Начинай, – подбодрила Персефона. – Я больше настроена сидеть здесь и пить.

Левка слегка поморщилась, но скрылась в примерочной.

Персефоне очень хотелось, чтобы здесь была Лекса. Это было ее любимое занятие. Когда они только познакомились, Лекса привела ее в этот самый бутик. Они смеялись, примеряли платья и пили газированный виноградный сок. Тогда ей впервые сказали, что ее цвета – красный, золотой и зеленый, она впервые не от своей матери услышала, что прекрасна, впервые почувствовала, что кто-то действительно так считает.

Это был во всех отношениях идеальный день.

Воспоминания Персефоны прервал телефонный звонок. Это был Джейсон.

Она ответила с колотящимся в груди сердцем.

– Все в порядке? – Она даже не поздоровалась.

– Да, Персефона. Я просто хотел сказать, что Лексу только что привезли с операции.

– Что? Почему ты не сказал мне раньше?

– Потому что все отлично.

Как все может быть отлично, если Лексе сделали операцию? Персефона никак не могла отделаться от мысли, что Джейсон сделал это специально – из-за ее неспособности убедить Аида помочь.

– А что, если бы все не было отлично?

– Поэтому я и не позвонил тебе раньше, – в его голосе отчетливо слышалось раздражение. – Ты психуешь, и все становится еще хуже.

А вот сейчас было обидно.

– У нее было какое-то внутреннее кровотечение. Они вовремя его заметили, и теперь она стабильна и снова в отделении интенсивной терапии.

– Я психую? Прости, что я беспокоюсь за мою лучшую подругу, Джейсон.