У нее задрожали ноги, а грудь пронзила невыносимая боль. Ее смятение словно обратилось в монстра, пробивающегося из нее наружу.

Ужасающий звук вырвался у нее из груди.

Пара застыла и повернулась к ней. Аид отстранился от Левки, и нимфа упала на землю, не ожидав такого внезапного движения.

– Персефона…

Богиня едва услышала, как он произнес ее имя, из-за грохота в ушах. Ее сила забурлила в ней, превратив кровь в кипяток, хлынув к поверхности ее кожи.

Все вокруг стало красным.

Она уничтожит его. Она уничтожит себя. Она уничтожит этот мир.

Персефона завопила от ярости, и все вокруг нее стало увядать. У нее на глазах начали гнить деревья, листья пожухли и опали, трава пожелтела и поникла – вся земля вокруг нее постепенно стала голой. Она лишит мир Аида жизни так же, как он лишил ее счастья.

Левка сбежала, а Аид бросился к Персефоне. Его приближение заставило ее снова ощутить сокрушительный удар его предательства.

– Персефона!

– Не произноси мое имя!

Ее голос звучал по-другому, будто исходил из груди.

Ее сила полыхала у нее в ладонях, и она накормила ее своей мучительной душевной болью. Земля у нее под ногами затряслась.

– Персефона, послушай меня!

Она уже слушала его. Слушала и верила ему.

«Я люблю тебя – глубоко, бесконечно».

Больше она не будет его слушать.

Он сделал шаг к ней.

– Не смей!

Земля между ними раскололась, образовав глубокую расселину.

Глаза Аида широко распахнулись.

– Персефона, пожалуйста! – В его голосе звучало отчаяние, но это было ожидаемо.

Она уничтожала его царство.

Богиня закричала. В ее голосе звенели ярость и жестокость, а магия была подобна огню. Она не знала, что делает, но что-то будто заставило ее свести ладони вместе, и сила, что скопилась в них, выстрелила. Она ударила в Аида, отбросив бога на опустошенную землю.

Он приземлился на ноги и сбросил свои чары. Он стал самим воплощением смерти – мрачной и зловещей.

«Вот как он выглядит на поле боя», – подумала она, и на мгновение сердце Персефоны забилось быстрее от страха, что он может ее одолеть.

От силуэта Аида отделились тени и направились к ней. Он пытался подчинить ее, и от этой мысли в ней всколыхнулась новая волна гнева. Она снова закричала, и магия вырвалась из нее, заморозив тени, как она уже делала в «Лире».

Последовала оглушающая тишина, и она встретилась с ним взглядом, прежде чем отправить тени Аида обратно к нему всплеском своей магии.

Аид поднял руку, и тени рассыпались в прах.

– Хватит! – приказал он. – Персефона, это безумие.

Безумие? Сейчас она покажет ему, что такое безумие.

– Ради меня ты спалил бы весь мир? – спросила она, вспомнив слова, что он произнес во время их разговора об Аполлоне, и то, как пылко он запретил ей упоминать имя этого бога в их спальне. Их спальне. Сила вновь собралась у нее в ладонях. – Я разрушу его из-за тебя.

У Аида округлились глаза, когда вокруг раздался ужасающий треск. Мощные корни раскололи небо, устремившись к земле. Она тянула жизнь из верхнего мира в подземный.

Корни ударились о землю с оглушающим взрывом, сотрясая землю и руша горы.

– Геката! – Аид мощным, резонирующим голосом призвал богиню магии. Она явилась незамедлительно, возникнув рядом с Аидом. Их совместная сила поборола Персефону, и новые корни, угрожавшие пронзить подземное царство, застыли в воздухе.

– Что случилось? – закричала Геката.

– Я не знаю. Я почувствовал ее боль и сразу же бросился сюда.

Ответ Аида привел ее в ярость.

«Почувствовал мою боль? Он ее видел! Почему он ведет себя так, словно не предавал меня?»

Гнев Персефоны не стихал. Она изо всех сил боролась против Аида и Гекаты. Но их совместная магия давила невероятной тяжестью. Чем больше она сопротивлялась, тем более опустошенной себя чувствовала, но богиня была измотана не только физически.

Внутри ее ярость обратилась в отчаяние.

Внутри она была сломлена.

– Моя милая, – Геката словно оказалась рядом с ней, говоря ей прямо в ухо, хотя та по-прежнему стояла по другую сторону расщелины. – Расскажи мне.

Глаза Персефоны наполнились слезами, и она покачала головой.

– Персефона, расскажи мне, что случилось.

Непрошеные слезы потекли по ее щекам – на богиню нахлынули воспоминания о том, что вызвало в ней такой ужас. Если бы Персефона могла, она бы вытеснила его из своей головы до конца жизни, но, услышав вопрос Гекаты, она словно заново пережила тот кошмар, когда обнаружила Аида в объятиях Левки. Наслаждение на лице нимфы вызвало у нее приступ тошноты.

На этот раз вместо пробуждения гнева, что разжигал в ней силу, воспоминание опустошило ее. Она едва могла стоять и чувствовала себя поверженной и больной. Сила, что бурлила в ее теле, ослабела, и Персефона покачнулась. Геката поймала ее как раз в тот момент, когда богиню вырвало.