Спустя мгновение он отвернулся, сделал глубокий вдох, расправил плечи и зашагал к Гиацинту. Молодая душа бросила на него быстрый взгляд, не узнав, а потом всмотрелась внимательнее. На лице его отразилась оторопь, когда он понял, что к нему идет сам бог музыки. Он поставил свой бокал и закинул руки на шею Аполлона, притянув его к себе. Когда их губы сомкнулись, у Персефоны заныло в груди от того, как сильно она скучала по Аиду.

Она покачала головой и вышла со двора в сад. Она надеялась провести несколько минут наедине, но столкнулась с темной фигурой.

– Танатос, – выдохнула она с облегчением. – Ты меня напугал.

– Простите. Я не специально.

Она нахмурилась. Она не видела бога смерти с того дня, как накричала на него в больнице. Она чувствовала перемену в воздухе между ними. Там, где раньше была дружба, теперь повисло что-то болезненное.

– Что ты делаешь здесь, вдалеке от всех?

– Наслаждаюсь пиршеством, – ответил он. Он не смотрел на нее – его взгляд был прикован к майскому дереву, подсвеченному огнем нимф.

– Почему ты не присоединишься к ним? – спросила она.

Танатос ответил с грустной улыбкой:

– Я не создан для веселья, миледи.

Она поморщилась:

– Пожалуйста, зови меня Персефоной, Танатос.

Он кивнул:

– Верно. Простите.

– Нет, это ты прости меня, – сказала она. – Нет оправдания тому, как я с тобой обошлась. Я… сама едва верю в то, что произошло.

– Все в порядке, Персефона. Я к этому привык.

Она содрогнулась:

– Мне больно это слышать. Мне жаль, что это так – ты заслуживаешь лучшего, особенно от друга.

Танатос встретился с ней взглядом, улыбнувшись:

– Спасибо, Персефона.

Они постояли вместе еще какое-то время, наблюдая за праздником жителей подземного царства.

После Персефона снова вошла во дворец. Она переходила из комнаты в комнату в поисках Аида. Чем больше времени проходило, тем сильнее становилось ее отчаяние. Как он мог не прийти на праздник в собственном царстве? Это было важно не только для его людей, но и для нее самой. Она помогла все спланировать, и он знал, что сегодня будет. Что его так задержало?

Торжество подошло к своему концу, а Аид так и не явился. Персефона не смогла уснуть и ждала его.

И ждала.

И ждала.

Было уже почти пять часов утра, когда он вернулся. Его присутствие было знакомым, и хотя раньше он всегда пробуждал в ней страсть, сейчас она почувствовала лишь холод.

Когда Аид вошел в комнату, она повернулась к нему. Бог окинул ее взглядом с головы до ног. Она не сняла корону, что выковал для нее Иэн, как и платье, созданное Гекатой. Аид никак не прокомментировал ее наряд. Вместо этого он сказал:

– Я думал, ты уже спишь.

– Где ты был?

– Надо было кое-что сделать.

Персефона сжала кулаки:

– И это было важнее, чем твое царство?

Аид сдвинул брови:

– Ты злишься, что я не был на твоем празднике?

Так он не забыл.

– Да, я злюсь. Ты должен был быть здесь.

– Мертвые празднуют абсолютно все, Персефона. Я не пропущу следующее торжество.

– Если ты и правда так думаешь, то лучше тебе вообще не приходить.

Ее комментарий, казалось, удивил Аида.

– Тогда чего же ты от меня хочешь?

– Мне плевать, сколько у них праздников. То, что важно для них, должно быть важно и для тебя. То, что важно для меня, должно быть важно для тебя.

– Персефона…

– Не надо, – перебила она. – Я понимаю, что ты не знаешь о том, о чем я не говорю, но я жду, что ты будешь в курсе того, что я планирую, и будешь проявлять интерес – не только ради меня, но и ради твоих людей. Ты ни разу так и не спросил о праздновании дня летнего солнцестояния, даже когда я попросила твоего разрешения провести его здесь, во дворце.

– Мне жаль.

– Да ничуть, – огрызнулась она. – Ты говоришь это, только чтобы успокоить меня, и мне от этого противно. Так тебе для этого нужна царица? Чтобы не пришлось присутствовать на всех этих праздниках?

– Нет, мне нужна была ты, – ответил он с нотой досады в голосе. – И потому я хотел сделать тебя своей царицей. Нет никаких скрытых мотивов.

От нее не ускользнуло, что все, о чем он говорил, было произнесено в прошедшем времени.

Персефона прищурила глаза:

– Слушай, Аид. Если ты… больше этого не хочешь, я должна знать.

Аид дернул головой и уставился на нее:

– Что?

Очевидно, он не понял, что она имеет в виду.

– Если ты не хочешь быть со мной – если ты думаешь, что не сможешь простить меня, я не думаю, что нам стоит оставаться в этих отношениях, и будь прокляты мойры.

Аид впервые сдвинулся с места с того момента, как вошел в комнату.

Он направился к ней размеренными шагами и сказал:

– Я никогда не говорил, что не хочу быть с тобой. Я думал, вчера я ясно дал тебе это понять.

Богиня закатила глаза:

– Ты хочешь спать со мной? Это не значит, что ты хочешь настоящих отношений. Это не значит, что ты снова сможешь мне доверять.

Аид остановился в нескольких дюймах от нее и прищурился: