Персефона с Гекатой вернулись в бальный зал и закончили работу над цветочными украшениями. После этого они пошли на кухни, где Милан, демон, и несколько душ, что были поварами в своих прежних жизнях, готовили праздничные угощения. Милан настоял, чтобы они попробовали джемы, консервы, виноград, инжир, гранаты, чернику, персики и финики. Еще там была солонина, разные сыры, хлебцы и свежие травы.

– Миледи Персефона… а у вас, случайно, нет рецепта того сладкого хлеба, что вы пекли? – спросил Милан.

Она не сразу поняла, о чем он говорит.

– О, вы имеете в виду кекс!

– Что бы это ни было, оно было великолепно, – произнесла Геката. – И из-за него едва не началась война.

Персефона рассмеялась. Она испекла кекс, оставила его остывать и совершенно про него забыла.

– Там все очень просто, Милан. Я тебя научу.

Демон широко улыбнулся, и Персефона провела на кухне весь полдень, занимаясь выпечкой, пока Геката не увела ее переодеваться к торжеству.

Они заняли покои Аида. Нимфы Гекаты, лампады, завили волосы Персефоны в гладкие локоны, а потом заплели несколько прядей в косы и собрали волосы наверх. Ее макияж был темнее, чем обычно. Благодаря мерцающим черным теням и жирным стрелкам ее глаза теперь казались большими и бездонными, а зрачки – еще более яркими. Винная помада завершала образ.

Разглядывая собственное превращение в зеркале, она вспомнила вечера, когда они с Лексой вместе готовились к выходам в свет. Персефона росла не среди смертных, так что, приехав в Университет Новых Афин, она совсем не умела краситься и наряжаться. Лекса научила ее всем премудростям – она была в этом просто мастером.

«Она в этом мастер», – поправила себя Персефона.

Лекса была жива.

Вот только у Персефоны было ощущение, что она все равно что умерла. Человек, сидевший в той больничной палате, был похож на ее подругу, но вел себя совершенно иначе.

У Персефоны увлажнились глаза, она сделала вдох, глядя в потолок. Лампады почувствовали ее печаль и погладили по лицу и волосам.

– Я в порядке, – прошептала она. – Это просто грустные мысли.

– Может, это поможет тебе отвлечься, – в спальню Аида вошла Геката.

Персефона повернулась к богине колдовства, которая подошла к ней с длинной белой коробкой. Внутри было красивейшее платье. Оно было черным с золотыми деталями. Рукава приспущены, длинные, но с разрезом, создававшим иллюзию накидки.

– Ох, Геката. Оно чудесно, – произнесла Персефона, надев платье и покрутившись перед зеркалом.

Платье было не единственным сюрпризом, что подготовила для нее Геката. Она встала позади Персефоны и сделала жест, словно опускает ей что-то на голову. В следующее мгновение между ее ладонями появилась корона. Она была железной, с острыми зубцами и сверкала обсидианами, черными жемчужинами и бриллиантами. Будучи на голове Персефоны, она напоминала темный нимб, горящий в ее ярких волосах.

– Ты выглядишь великолепно, – сказала Геката.

– Спасибо, – выдохнула Персефона.

Она не узнавала себя в зеркале и была не уверена, в чем именно дело – в короне, платье, макияже или чем-то еще? За последний месяц произошло столько всего, что она чувствовала тяжкий груз на своих плечах, груди и глубоко внутри.

– Аид уже прибыл?

– Я уверена, он приедет чуть попозже, – ответила Геката.

Персефона встретилась с ней взглядом в зеркале. Ей нужен был Аид. Им даже можно было не разговаривать – она просто хотела, чтобы он был рядом.

– Пойдем, души подготовили для тебя сюрприз.

Геката взяла Персефону за руку, и они вышли из покоев Аида. Лампады последовали за ними, прожужжав мимо, чтобы занять свои места снаружи.

Дворец был красиво украшен. Букеты, что собирали Персефона и остальные души, привнесли жизнь в тени залов и коридоров. Банкетные столы были заставлены едой и подсвечниками. Аппетитные запахи сводили с ума. Стеклянные двери бального зала были распахнуты и вели во двор, где сиял огонь и где души возвели майское дерево.

Персефона вышла на улицу, где ее поприветствовали души, демоны и нимфы.

Юри подбежала к Персефоне и взяла ее за руки:

– Персефона! Пойдем, у детей есть для тебя сюрприз!

Юри увела ее с выложенного камнем двора на пружинящую траву, где в круг собрались лампады. Души последовали за ними.

Персефона удивилась, когда Юри направила ее к трону, стоявшему в центре круга. В отличие от трона Аида, этот был целиком из золота. Металл был выкован в форме цветов, а подушки сияли белизной.

– Юри, я не…

– Может, ты и не царица по титулу, но души называют тебя своей царицей.

– Это не значит, что в подземном царстве я должна носить корону или сидеть на троне.

– Сделай это ради них, Персефона, – попросила Юри. – Это часть сюрприза.

– Ладно, – кивнула Персефона. – Только ради душ.

Она села на трон, и Юри захлопала в ладоши от восторга.