Тем временем женщины – втроем – встретились за столиком на террасе. Рита была одета в строгий коричневый брючный костюм и шерстяную куртку. Она показалась Шарлиз совсем тонкой и хрупкой – даже не скажешь, что беременна. Свой живот она удачно скрывала под объемной верхней одеждой, а острый, насмешливый взгляд с ее положением не вязался. Она как бритвой прошлась им по молодчикам в «Вобаше» и хмыкнула:

– Что, разменяли третий десяток и бегают за юбками? Ай-ай-ай. Ребятам пора бы уже остепениться.

Алессия звонко рассмеялась и поцеловала Риту в обе щеки. Затем уже сама Рита встала с места и потянулась к Шарлиз. Та рассеянно коснулась ее гладкой кожи губами, совсем как Алессия. Шарлиз еще не до конца поняла, что женщины семьи Мальяно пытались принять ее как свою, потому что обе знали: Донни не привел бы в дом лишнего человека. А уж если привел, его выбор лучше ува́жить.

– Что, закажем кофе?

– Мне нельзя кофе, – разочарованно фыркнула Рита. – Этот мой врач, мистер Кенсингтон, такой занудливый. Он написал целый список того, что мне нельзя, и стейки с кофе входят, увы, в число запрещенного.

– Постой-ка, Лестер Кенсингтон? – и Алессия округлила глаза. Шарлиз, не поняв возгласа, взяла из рук подошедшей официантки в белом переднике и даже перчатках, тоже кипенно-белых, карточку с меню и напитками. – Это же лучший акушер во всем Чикаго, если не во всех Штатах!

– Я предпочла бы иметь во врачах персону менее известную и менее внимательную к моим вкусовым пристрастиям, – мрачно сказала Рита. – Но что поделать? Это было условие отца.

Шарлиз подняла на Риту смягчившийся взгляд. Донни не солгал, когда рассказывал, как сильно любит свою дочь. С улыбкой, спрятанной в уголках губ, и приятными мурашками по телу Шарлиз снова углубилась в изучение меню, однако мысли ее занимал конкретно один человек.

– Если бы не это, он отвоевал бы меня у Карла и посадил дома под замок. – Рита всплеснула руками. – Он и без того все время звонит и утверждает, что беременным свежий озерный воздух очень полезен для вентиляции легких! Не то что «твой загазованный грязный квартал для бомжующей культурной элиты», – передразнила она отцовский тон, и они втроем рассмеялись.

– Очень на него похоже, – подметила Шарлиз и с теплой улыбкой, на щеках даже появились ямочки, добавила: – Он так любит тебя, Рита. Прости ему эту слабость.

– Мой бог, – Рита хмыкнула. – У нашего дьявола нашелся свой адвокат?

– Нельзя так говорить о своем отце! – Шарлиз посерьезнела. – Поверь, не все родители так же заботливы, как он.

Хотелось добавить: «мне ли не знать», но Шарлиз вовремя осеклась. Алессия елейно улыбнулась:

– Не слушай ее, Рита. Просто наша девочка вчера была на свидании с папой. Кажется, ей все слишком понравилось.

– Да? И как он? Хотя – о боже! – я не хочу знать, что ты думаешь о моем старике, – Рита рассмеялась и дружески накрыла руку Шарлиз своей узкой ладонью. – Не дуйся, хорошо? Он меня достал своей опекой, но поверь, поговорим об этом через месяц – и ты будешь на моей стороне. Потому что он обожает опекать так, что забота эта становится такой же удобной, как петля на шее. Поддушивает, знаешь ли.

Алессия встрепенулась и спешно сменила тему:

– Ну ладно, что же вы? Уже выбрали, что закажете? Шарлиз, тебе что-нибудь посоветовать?

Но та уже услышала все, что имела в виду Рита, и сделала еще одну насечку в памяти, прежде чем спросила у Алессии, какой десерт в этом кафе вкуснее всего.

* * *

Квартира у нее была в Гленко: хорошем дорогом районе, где работали и жили только белые воротнички, их роскошные женщины и богатые одинокие дельцы. Это было такое место, где стрельбу на улице невозможно вообразить по целому ряду причин. Хотя полицейских здесь всегда казалось в изобилии – немного больше, чем Донни это нравилось: этот фактор в том числе делал Гленко таким безопасным.

Потому он и снял ей квартиру именно здесь, в доме на шестидесятой улице, на восемнадцатом этаже. Его парни остались у подъезда в машине, один на заднем сиденье, еще один – впереди. Если бы Фредо не катал по магазинам женщин Мальяно, он присоединился бы к парням, как и всегда. Но сегодня за рулем был неплохой молодой водила Джино, к которому Донни присматривался – и пока что Джино ему нравился. Сегодня для него большой день, он возил дона по делам, и надо было поглядеть, как этот парень справится не только с рулем, но и с умением себя вести, быстро соображать и держать язык за зубами.

Последнее – важнее всего, поскольку дон приехал в то место, где формально никто из них – ни один из них – никогда не был.

В квартире семьсот четырнадцать на восемнадцатом этаже двадцатичетырехэтажного дома-свечки, устремившегося в облака острым серебряным шпилем, было неспокойно. Донни позвонил сюда еще прошлым вечером и сухо предупредил Камиллу Морган, что заедет к ней. Так что она была предупреждена и ждала его, надо сказать, не без нетерпения. Он являлся раз или два в месяц, когда хотел. Она не обманывала себя и понимала, что, кроме нее, у Донни может быть много женщин, – с другой же стороны, вместе с возрастом к нему пришла избирательность, и вряд ли это действительно так, что только льстило.