Сицилийцы над ним всю голову сломали. Помимо того, что он был человеком бешеного характера, с дурной славой и репутацией «ходока» и решалы самого низкого толка, так еще и вспыльчивым ирландцем, существом, совсем лишенным положительных черт, на взгляд Донни и Поли.

Витале был моложе их и примерно понимал, чем движет безрассудство Айелы, который решил пободаться с кланом Мальяно. Все просто: он думал, что Донни уже сдал, струхлявился, постарел и удержать власть был больше не в силах, а итальяшки его – слабовольные трусы, пиццееды, щеголеватые идиоты в сопливых блестящих костюмах, ничего без него не сделают и быстро будут играть по правилам тех, кто станет вместо Мальяно главным.

Люди Мальяно и люди Айелы были друг о друге не лучшего мнения, и все понимали, что, скорее всего, столкновения однажды не миновать, даже если оно окажется смертоносным, но быстрым.

Поли приехал к дону в офис с новостями об Айеле. Он сидел против Донни в кабинете, облокотившись о ручки кожаного кресла, и делился тем, что узнал о Джо и Коноре, а узнал он немало. Во-первых, это были люди, близкие к Вестиз, ирландской мафии, которая орудовала в Адской кухне в Нью-Йорке под контролем семьи Леоне. Ирландцы под каблуком у итальянцев – это, конечно, добавляло интереса, но только осложняло дело. Джо Айела оказался племянником главаря Вестиз, Роба О’Кирана, а тот выплачивал Луккезе Леоне солидный куш со своего бизнеса. То есть, значит, с Леоне, одними из ньюйоркской Пятерки – они знались.

Вот это уже совсем дерьмо.

– Дерьмо, – так и сказал вслух Донни, раскурив сигарету.

Витале подметил: пачку надо бы подновить. Что-то много он курит в последнее время.

– Они потихоньку работают со своими ребятами в южном Чикаго, – поделился Поли и выпустил между губ облако серого дыма.

В отличие от дона, он предпочитал сигары «Апмэн» с кубинским табаком: когда-то их, к слову, курил тридцать пятый президент США Джон Кеннеди, что сам Поли находил даже забавным.

– Дерьмо, – снова кивнул Донни и пожал плечами, мол, что тут еще-то скажешь.

– Мы их пока не трогаем, но я приставил пару толковых ребят, чтоб они немного приглядели, что да как.

– Угу.

– И в Пилсен тоже отправили своих людей. Пускай присмотрятся. Оценят обстановку. Да и просто спугнут этот тараканий угол.

Донни поскреб щеку и склонился над бумагами, которые разложил перед собой для проформы. Витале это знал и потешался: дон все держал в голове, записывал быстро, по делу, на клочках бумаги, салфетках и полях газет – где угодно, но не в дорогих блокнотах и не на писчей шведской бумаге «Энзо». А концерт разыгрывал затем, что брал время на размышление, обдумывал идею так и этак, и наконец сказал:

– Ладно. Допустим, этот Айела из ребят посерьезнее, чем те, кто околачивается у нас на территории. Джо у меня тут гостил на днях. – Он сощурился, глаза недобро блеснули в тонкой струйке дыма, которую Донни выдохнул между губ. – Он ни словом, конечно, не обмолвился о своем родственнике, но скажет о нем обязательно, когда придет время. И оно придет очень скоро, если я в нем не ошибся. Его брат, Конор, позвал меня завтра на итальянскую оперу.

Донни криво ухмыльнулся. Поли вздохнул, покачав головой.

– Не то чтобы это издевка, – пояснил Донни. – Просто у него там поет подружка.

– У него итальянская подружка? Вот это дела.

Донни скривил рот.

– Нынче женщины совсем не те, что прежде, и ведут себя иначе. Знаются с кем попало; когда это итальянки путались с ирландцами? Ну ладно, это в общем-то не наше дело, – он положил руку на грудь. – Да и она, может, откуда-нибудь там из Неаполя…

И все трое рассмеялись. Они хорошо поняли укол Донни Мальяно: сицилийцы к прочим итальянцам относились так себе, с небрежением – ведь они были люди совсем иного толка, и даже говорили на собственном не диалекте, а отдельном языке, который много черт сохранил еще из средневекового итальянского. Они и внешне отличались: ширококостные, смешавшие в себе и итальянские, и греческие, и арабские крови, сицилийцы сформировали совершенно особый этнос и менталитет, которыми гордились.

– В любом случае я завтра туда иду, – он поморщился. – Поли, подготовь для этого все, что нужно.

– Сделаю.

– Но чтоб наши юные друзья не занервничали, – он пожевал губы. – Они уже и так ершатся и крутятся, как ужи.

«Верно, это он говорит с учетом всего, что было со Скварчалупи, – решил Витале и не стал встревать, благоразумно промолчав. – И не хочет пока говорить об этом Поли».

Дон часто давал своим капо раздельные приказы, притом один мог не знать, что делает другой: он это делал намеренно, до конца не доверяя ни одному из них. Поли посмотрел на наручные часы:

– Если это все… – и он внимательно посмотрел дону в лицо.

Донни Мальяно кивнул:

– Да, беги. Как там Рената?

Это была внучка Поли от старшей дочери. Донни всегда помнил такие вещи, а потому был в курсе, что Поли обещал приехать к ней на школьный концерт.

– Она умничка, – ласково сказал Поли. – Сара записала ее еще в театральный кружок.