Этого мужчину она любила и не знала, как к нему подступиться. Как странно! Другими вертела, как хотела, а этим, не самым умным, не шибко хитрым – нет.

– Ну, чего ты боишься? – нежно спросила она, заглянув ему в лицо. Он мотнул подбородком, раздраженно сбросив пепел с сигареты прямо ей на ковер. – Твоего тестя?

– К дьяволу, нет. – Он сердито запыхтел дымом, злясь на себя, что солгал.

Поли был опасным человеком. Его стоило опасаться.

– Кого же? Отца? – она улыбнулась. – Боишься, что он взревнует меня к тебе?

Коди рассмеялся и покачал головой, снова стряхнув пепел.

– Взревнует? Тебя? Нет, дура. Ему наплевать. Он о тебе и не думает. Он нашел себе другую игрушку и от нее без ума. Но если узнает, что я к тебе таскаюсь, отрежет мне все, чем ты так любишь баловаться, потому что в вопросах постели он остается старомодным чистоплюем. Я не должен пользовать женщину, которая видит его раз в месяц с голой задницей. Это его уязвит.

Непонимающе расширив глаза, Камилла села в постели обнаженной. Коди скользнул по ней взглядом и отвернулся к окну, глядя на панораму старых небоскребов. Не хватало еще снова завалить ее прямо сейчас.

– Это кого же он себе нашел?

– Что, теперь ты его ревнуешь? – он хмыкнул и поморщился.

– Не говори глупостей, – холодно парировала Камилла и встряхнула светлыми волосами. – Теперь мне ясно, зачем позавчера он просил меня трепаться про платья.

– Что? – Коди фыркнул.

– Ну да. Знаешь, ему нужно было купить подарок знакомой женщине. Дорогой подарок. Платье на выход. Что бы я посоветовала, какие модные наряды сейчас есть и все такое, – она задумчиво смолкла. – Я подсказала.

– Он эту знакомую женщину имеет! – ухмыльнулся Коди. – Старый дьявол! Она моложе тебя.

Камилла сузила глаза.

– Она моложе и меня тоже. Глазастая смазливая дура. Строит из себя недотрогу. Наверняка ей нужны только его деньги. Смотрит ему в рот, делает вид, что изнемогает по старому дурню.

Камилла усмехнулась: с ее точки зрения, старший Мальяно старым не был, но Коди думал об этом поверхностно, с его точки зрения, старыми были все, кому больше сорока, – отживший свое материал, не имевший права ни на личную жизнь, ни на чувства, ни на желания.

– Вот оно что, – сказала Камилла и сощурилась. – Вот оно что.

– Да. Вчера он повез ее на выгул в оперу, встречаться с братьями Айела. Если у него до сих пор встает на женщину, буду идиот, раз не угадаю: он очевидно пялил ее этой ночью, попомни мое слово. Он разве слюни на нее не вешает, все таскался за ней, хотел взять, да не мог, это его чистоплюйство да уважение… И она готова ему подыграть – и подыгрывает, знаешь ли. Так что, быть может, ты скоро лишишься источника заработка. – Он затянулся. – Что тогда будешь делать без отцовских денег? Мм?

Камилла поджала губы. Кровь медленно вскипала в венах.

– Он тоже снимает ей квартиру?

– Что? – Коди потянулся за виски и стаканом.

– Он тоже снимает ей квартиру, я спросила? – повторила Камилла.

– А что ты так нервничаешь? – его это развеселило, даже настроение поднялось. То, как эта женщина ломает руки из-за выходки своего любовника, Коди забавляло. – Ты же любишь только меня, забыла?

– Это Донни Мальяно, – шикнула она. – Он страшный человек, Коди, и я его презираю; но он король этого города. Не считаться с ним нельзя. И это очень плохо, если он меня вышвырнет вон!

– Ах, ну да, – раздражился Коди, откинувшись на спинку кровати. – Акулий король всего Чикаго. Бессмертный и неубиваемый. Единственный человек, который всех сжал в кулаке. Даже ФБР, эти чертовы собаки, какого-то дьявола от него отстали, хотя в Нью-Йорке, я слышал, никому вздохнуть не дают.

– Он всегда очень осторожен с ними, – возразила Камилла. – Говорят, у него есть там крыша. Ты понимаешь, что с ним связываться нельзя?

– Осторожен и подпрыгивает, как на жаровне в аду, с подбитым задом – это совершенно разные вещи, ты знаешь, – сказал он. – У тебя есть еще выпить что покрепче? Это пойло водой разбавлено, что ли.

– Ничего подобного, – пробормотала Камилла и элегантно поднялась с постели, сперва подумав одеться в халатик, но затем оставив его, где был, небрежно лежащим на полу, прошла просто так, нагой, к выходу из спальни. – Что ты хочешь?

Коди молчал, погруженный в мрачные мысли: говорить не хотелось, он здесь вовсе не для трепа, а чтобы немного отпустило вчерашнее. Пока папаша развлекался с девчонкой и решал вопросы с братьями Айела, он сделал то, о чем, возможно, вскоре пожалеет, если, конечно, все быстро вскроется. Нахмурившись, Кодиак сел в постели, сгрудив в ногах скомканное шелковое покрывало. Он уже понимал, что зря все это затеял.