Обдумывать, обнимая Шарлиз, было удобнее всего.

Она потянулась к его губам, чтобы поцеловать снова, и мягко коснулась их, раскрыв языком. Он посмотрел на ее прикрытые атласные веки. То, что вчера сказал Джо Айела, его сильно укололо и больно, очень больно уязвило, но он был к таким словам готов – и теперь тоже, потому что она проснулась и снова хотела всего, и хотела его. Он не мог отказать ей и отказаться от нее. Донни прервал этот едва начавшийся поцелуй, устало откинулся на спину и, положив руку под затылок, мягко притянул Шарлиз себе на грудь. Когда она послушно склонила свою хорошенькую темную головку, он аккуратно пригладил ее волосы, зачесав их за уши. На лице ее отразилось недоумение, которое она пыталась скрыть.

– Милая, мне нужно немного отдохнуть, – спокойно пояснил он, – и дело не в том, что я не хочу. – Хотя он пока что и не хотел. – Я очень много работал в последнее время, поэтому…

– Конечно, – сказала она и, положив руку ему на живот, тем не менее мягко скользнула пальцами немного ниже. Блеснули ее хитрые кошачьи глаза. – Конечно.

Усмехнувшись, Донни поцеловал ее в лоб и поспешил спросить, чтобы она не слишком увлеклась:

– Ты не против, если сегодня мы проведем день поспокойнее? Только мы с тобой?

– Вовсе нет, – ободрилась она.

Ему это очень понравилось.

– Это неплохой шанс узнать друг друга поближе, ты не находишь? – Он задумчиво вскинул брови, поглаживая ее шелковистое плечо. – Я бы этого хотел.

Шарлиз смутилась, не зная, что сказать. Она не раз объясняла себе, чего ради он вызвал ее сюда из колледжа, вот только что-то не складывалось: если просто так, развлечения ради, зачем ему вся эта морока? Что за удовольствие – узнавать поближе девушку, которую позабудешь спустя месяц? Она надеялась, что он питает к ней то же и той же силы, что она питает к нему. Она не стала спрашивать. Это было бы глупо, это было бы унизительно для нее. Она не хотела унижаться. Не желала выглядеть перед ним наивной девушкой, полной надежд после первой же ночи вместе. Шарлиз насилу напомнила себе, зачем здесь находится: он не ее любимый. Он даже не ее любовник. Положив ладонь ему на щеку, она потянулась к губам, чтобы снова поцеловать их, и сделала это искренне, пока позволяет время.

Он нравился ей, и очень, хотя препятствий было много. Между ними – большой шаг в двадцать семь лет. Между ними еще одна пропасть – их разное социальное положение. Нюансов, которые могли бы сделать их романтический союз невозможным, хватало, да и не союз это был вовсе, и тем более не романтический, так заверила себя Шарлиз вопреки ноющему сердцу. Голос разума говорил в ней: единственное, что требовалось, – не упустить свой шанс, получить от Донни все, что он давал, и спустя месяц уехать в колледж со счастливым билетом в будущее. А что в нем, в этом билете – деньги, или уютная чикагская квартирка, или рекомендация на хорошо оплачиваемую и непыльную работу, – что ж, со временем видно будет. Хотя Шарлиз все равно была бы странно разочарована любым из этих вариантов. Голос сердца говорил никогда не покидать его, и быть рядом, и просыпаться вот так хоть целую жизнь.

– Я бы тоже хотела, – сказала она и улыбнулась. – Очень.

– Славно, – сказал он и расслабился в ее руках.

Между ними снова воцарились тишина и абсолютный покой.

Задумчиво поглаживая и лаская его тело, Шарлиз вдруг заметила на смуглой груди тонкую, как нитка, свежую царапину. Она отстранилась:

– Ох, прости. Наверное, это я случайно…

Он вскинул брови и взглянул вниз: затем, небрежно поморщившись, улыбнулся:

– Ничего, ничего. Иди ко мне, куда это ты?

Шарлиз подчинилась, снова прижалась к нему, и он, тепло обняв ее за спину, водил тыльной стороной ладони между лопаток вдоль позвоночника. Но она нет-нет, однако, вновь задумчиво поглаживая грудь, поглядывала на царапину.

Да мало ли откуда у него могла быть эта царапина. И мало ли что она себе напридумывала, раз он с ней переспал: кто знает, сколько женщин у него на самом деле? Это не ее дело. Это не ее забота. Тогда почему ей так беспокойно?

Шарлиз была неглупой и понимала только одно: этот едва заметный след оставила ему не она. Он был свежим, но не настолько, – вот что было в ее мыслях, пока она таяла под его прикосновениями.