То, что мяч поймал именно Риз, делает момент еще лучше — он один из немногих игроков команды, кому я действительно доверяю.

К остальным я отношусь с подозрением.

Как только звучит сирена, я мчусь на поле с пропуском, забыв о родителях Торна.

Мое единственное спасение в том, что броситься в объятия Торна — это естественный жест любящей девушки, так что, по крайней мере, это делает наши отношения правдоподобными.

Чересчур правдоподобными, если быть честной.

Эйфория от победы меркнет перед видом Брайар, пробирающейся сквозь толпу. Я стряхиваю руку Риза со своего плеча и пробираюсь к ней.

Свитер, юбка и чёрные колготки выглядят на ней убийственно, и я вдруг чувствую благодарность за тот шопинг. Большую часть времени она явно не была в восторге, но в конце... Как я ей и сказал, дело было не в полном преображении. Мне нравится ее стиль, даже если он чересчур монохромный.

Это было всего лишь способом намекнуть моим аристократичным родителям на достаток.

Или класс.

Или на какую-то другую, блядь, ерунду, которую они там себе выдумают.

Этого, конечно, будет недостаточно. Они, скорее всего, взглянут на нее и примут решение, основываясь на чем-то бессмысленном. Прическе, макияже, простой улыбке. Или хромоте.

Мысль о ледяной ванне для нее всплывает в голове. Мне все еще нужно устроить Брайар процедуру... и сделать так, чтобы ей понравилось.

Но затем все посторонние мысли растворяются. Передо мной только Брайар.

Я обнимаю ее, и ее руки обвиваются вокруг моей шеи, когда я отрываю Брайар от земли. Ее взгляд на мгновение прожигает меня насквозь, а затем наши губы сталкиваются.

Между нами, как обычно, летят искры, но все же я отчетливо чувствую всё, что происходит вокруг. Нас окружает моя команда, тренерский штаб, журналисты. Наверное, поэтому я не углубляю поцелуй, а оставляю его сдержанным, без открытых губ.

Когда мы отстраняемся, она одаривает меня ослепительной улыбкой, и я не могу не ответить тем же.

— Ты был чертовски великолепен, — говорит она мне.

— Спасибо, котенок.

— Кассиус! — Женский голос, безошибочно узнаваемый как голос моей матери, прорезает шум.

Улыбка Брайар становится натянутой.

— Ты познакомилась с ними? — спрашиваю я у нее на ухо.

— Да, все прошло хорошо.

Хорошо.

Я сдерживаю недоверчивый смешок и медленно опускаю Брайар на землю. Ботинки, которые мы выбрали, по крайней мере практичные. Никаких каблуков — без сомнения, ее колено бы точно не оценило их, даже если она выглядела бы чертовски сексуально.

Тем не менее, я не убираю руку с ее поясницы, когда мы поворачиваемся к моим родителям.

— Хорошая игра, дорогой, — говорит мама, когда подходит ближе.

Я наклоняюсь, позволяя ей коснуться губами моей щеки. Прошло много времени с тех пор, как мама могла дотянуться без посторонней помощи. Она ниже Брайар как минимум на десять сантиметров, и каблуки, вязнущие в газоне, ни капли не помогают.

— Сын.

Отец протягивает руку, и я пожимаю ее. Его рукопожатие всегда было крепким, но сейчас кажется, будто он пытается раздавить мне кости. Он сжимает с особой силой, и в его взгляде мелькает ярость.

Значит, с нашего телефонного разговора он так и не остыл.

Прекрасно.

— У нас бронь через час, — добавляет он. — Встретимся у входа.

— Конечно. — Мои пальцы непроизвольно сжимаются на спине Брайар. — Мне нужно переодеться. Проводишь меня?

Она поднимает на меня глаза и кивает. Я увожу ее, останавливаясь лишь дважды — сначала для репортеров, затем для операторов.

Я отвечаю им привычными заученными фразами, и нас пропускают дальше.

— Здесь всегда такой ажиотаж? — спрашивает Брайар в туннеле. Она беспокойно озирается, будто ожидает, что кто-то выскочит из тени.

— Что? Да, вроде того. — Я убираю руку с её спины. — Ты в порядке?

— Конечно.

— Ты...

— Торн!

Я останавливаюсь и оборачиваюсь. Стивен Макдауэлл бежит нам навстречу, замедляясь только поравнявшись с нами.

— Отличный пас в конце, — говорит он. — Наша защита вспотела, когда они забили тот гол.

Я пожимаю плечами:

— Бывает.

Стивен переводит взгляд на Брайар:

— Провожаешь свою девушку до раздевалки?

Я фальшиво смеюсь и качаю головой:

— Нет, просто обеспечиваю ей побег от моих родителей.

Он протягивает руку:

— Стивен.

Друг твоего мерзкого бывшего, — чуть не вырывается у меня. Паттерсон ловко избегал меня, и, кажется, Брайар тоже. По крайней мере, она больше не упоминала о его появлении.

— Брайар, — она пожимает его руку и тут же отдергивает свою. Обнимает себя за талию и смотрит прямо перед собой. — Еще увидимся, — говорю я Стивену.

Прозрачный намек «свали нахрен».