Конечно получила. Она чертовски впечатляет.

И теперь мне хочется разбудить ее и сказать об этом. Не только из-за награды — хотя это и правда круто. Но меня также впечатляет то, что она всегда остается собой, что она не поддалась на дерьмовые уловки моих родителей и пережила ужин с улыбкой.

А еще я не прочь закончить начатое ранее…

Я откидываю с нее одеяло и наклоняюсь. Брайар выглядит такой умиротворенной, что мне почти не хочется ее будить. Почти.

Я дотрагиваюсь до ее плеча.

Она сразу же просыпается, но ее взгляд не фокусируется на моем лице. Ее губы приоткрываются, а глаза расширяются. Вместо того чтобы отстраниться, она хватает меня за запястье и резко дергает.

От неожиданности я теряю равновесие и падаю. Она вцепляется в мои плечи, подгибает ноги, делает рывок, и вдруг я оказываюсь на спине, а она сидит сверху.

Ее дыхание прерывистое, и что-то острое впивается мне в горло.

Охренеть.

— Брайар, — хриплю я. — Это я.

Мои ладони опускаются на ее ноги, скользят вверх по бедрам, затем к талии. Острая боль пронзает меня, но она, кажется, не осознает, что происходит — или просто не видит.

— Котенок. Посмотри на меня.

Она моргает, ее взгляд фокусируется на мне. Где-то рядом лежит мой телефон, экраном вниз, но его свет все еще освещает комнату. Он дает мне возможность увидеть тот самый момент, когда до Брайар доходит, что она сделала.

Я обхватываю ее руку вместе с ножом и осторожно отвожу от своего горла.

— Торн... — ее голос прерывается. — О боже.

— Все в порядке. Ты в порядке.

— У тебя кровь! — Она швыряет нож и с ужасом смотрит на меня. — А я...

— Показала пару крутых приемов, — заканчиваю я фразу, пытаясь пошутить. Аккуратно отодвигаю ее, усаживая на свои бедра, и приподнимаюсь. — Но, должен признаться, меня слегка беспокоит, что это твоя стандартная реакция на внезапное пробуждение.

Она напрягается.

Я заправляю ее волосы за ухо, затем аккуратно поправляю футболку. Ее шорты тоже перекосились, поэтому разглаживаю и их. Когда заканчиваю, Брайар тяжело выдыхает. Она слезает с меня и встает рядом с кроватью, выражение ее лица настороженное.

Я отодвигаюсь к изголовью и похлопываю по коленям:

— Иди сюда.

— Я просто... у тебя кровь.

Я прикасаюсь к горлу, и на пальцах остаются капли крови.

— Я не умру от царапины. Иди. Сюда.

Она выдыхает и сдается. Подползает ко мне и медленно перекидывает ногу через мои бедра. Мои руки автоматически находят ее голые ноги, пальцы скользят вниз к колену. Мы работали над укрепляющими упражнениями, и, кажется, это помогает. Обычно в начале прогресс идет медленно, мучительно медленно. Но Брайар — боец.

Я нахожу шершавую кожу, и она вздрагивает. Меня это не беспокоит — не так, как она думает.

Меня убивает осознание того, что это случилось с ней.

Но я никогда не испытывал отвращения к ее шрамам. Мысль о том, что кто-то заставил ее поверить, будто их нужно прятать, сводит мне желудок.

— Итак, — я разминаю ее ноги, — горшок с вилками? Мини-клюшка?

Она прикусывает губу.

— Ты мне доверяешь?

— Да, — шепчет она. — Не знаю почему, но да.

— Тогда доверься мне. — Я наклоняюсь и краду у нее быстрый поцелуй. — И кусать твои губы — моя привилегия, котенок.

Ее дыхание сбивается.

— Такой властный.

— Если хочешь по-настоящему властного, расскажи мне, что происходит.

Желание узнать правду сводит меня с ума.

— Я... — она вздрагивает. — Ты знаешь про пожар.

— Знаю.

— Ну так вот... это был не несчастный случай.

Я выпрямляюсь:

— Что?

Она отводит взгляд.

— В ту ночь там был кто-то. Он устроил пожар... и когда я попыталась выбраться, он увидел меня. И захлопнул дверь прямо передо мной.

Слезы наполняют ее глаза.

Я притягиваю ее к груди, и ужас эхом отдается во мне. Даже представить не могу, каково это было. Ее страх.

Мне знаком страх.

Мой отец сделал меня экспертом по страху.

Но это?.. Остаться одной...

— Здание так быстро заполнилось дымом и огнем... У меня не было выбора. Пришлось вернуться в комнату, где я работала, и потом я просто...

— Все хорошо. — Я обнимаю ее, прижимая ее щеку к своей груди, и пытаюсь не забывать дышать. — Он больше не сможет причинить тебе вреда.

Она медленно отстраняется.

— В том-то и дело, Торн. Он может.

По моему растерянному выражению Брайар, видимо, понимает, что я не улавливаю сути. Она слезает с меня, подходит к столу, роется в ящике, затем включает лампу и возвращается, протягивая записку, плотно запечатанную в герметичный пакет.

Прекрати искать.

Иначе в бензине будешь ты.

Мое пульс учащается.