Неважно.

Когда Торн замечает меня, он замирает. Раздражение сменяется удивлением, и я улыбаюсь.

— Помни о предматчевом ритуале, малыш. — Я подмигиваю.

Он пытается скрыть ухмылку, но не выдерживает — смеется и указывает на меня, подмигивая в ответ.

Щеки пылают. Я переминаюсь с ноги на ногу в новых ботинках и киваю в сторону поля.

Иди и выиграй этот матч.

Словно прочитав мои мысли, Торн кивает.

Но прежде чем развернуться, он бросает взгляд за мою спину, и его улыбка исчезает.

Мое сердце бешено колотится.

Не знаю, почему первое, о чем думаю — это поджигатель. Будто бы Торн вообще знает о нем. Но я все равно на взводе.

Я оглядываюсь через плечо.

А.

Родители.

Прежде чем подойти к ним, я посылаю Торну ободряющий кивок. Я справлюсь.

Ему ничего не остается, кроме как поверить мне. Он выбегает на поле с атакующей линией, а я молюсь, чтобы парень смог бросить тачдаун или хотя бы заработать еще три очка, чтобы вывести нас вперед до конца тайма.

Я мысленно готовлюсь к испытанию, которое сейчас предстоит пройти. Затем разворачиваюсь и натягиваю на лицо фальшивую улыбку.

Мистер и миссис Торн стоят в одиночестве. Не то чтобы я винила остальных за то, что те держатся на расстоянии. Когда Торн сказал, что они будут выглядеть неуместно, он не преувеличивал.

Его мать, Хелена, в длинной норковой шубе и на каблуках, которые неизбежно увязнут в газоне, а отец стоит в идеально отглаженном костюме, явно слишком дорогом для студенческого футбольного матча.

Я медленно подхожу к ним, готовясь к обороне.

— Здравствуйте, мистер и миссис Торн! Я Брайар, девушка Торна. — Фальшивая девушка.

Хелена изображает удивление, но ботокс делает это выражение едва различимым. Уверена, она прекрасно знала, кто я.

— О, привет!

В любой другой день я бы не стала этого делать, но сейчас я наклоняюсь и обнимаю ее, потому что именно так поступила бы пустоголовая богатая кукла. Такие и палец бы себе отрезали ради одобрения будущей свекрови.

Она пахнет Шанель и… деньгами.

Клянусь.

Отступив назад, я смотрю на Эндрю, которого решаю называть «мистер Торн», потому что совершенно очевидно, что он требует уважения.

— Мистер Торн, — говорю я, протягивая руку. — Очень приятно познакомиться с вами обоими.

— Взаимно. — Его рукопожатие крепкое, чего и следовало ожидать.

Трибуны взрываются ревом. Я отдергиваю руку, чтобы похлопать: Торн сделал пас на 30 ярдов, и теперь его команда в зоне для гола с игры.

— Посмотрим, сумеет ли он на этот раз не облажаться, — ворчит его отец.

Я чувствую на себе взгляд Хелены, которая, вероятно, прикидывает стоимость каждого предмета моей одежды. Не важно, что всё это куплено на их же деньги.

— Он не облажается, — говорю я. — Тем более когда вы здесь.

Он хмыкает:

— Сильно сомневаюсь, что моему сыну есть дело до того, здесь я или нет.

— Это неправда, — лгу я. — Он рад, что вы пришли поболеть.

— Ой, брось! — Хелена легонько смеется и хватает меня за руку. — Думаю, ему просто не терпится похвастаться тобой. Когда он сказал, что у него есть девушка, мы не ожидали… тебя.

Я притворно хихикаю, хотя внутри все переворачивается.

— Надеюсь, это значит, что я превзошла ваши ожидания.

Мистер Торн бросает на меня взгляд искоса, затем отворачивается к полю. Его невозможно раскусить. Зато у Хелены в глазах появляется блеск.

— Какие у вас с ним могут быть чудесные дети! — восклицает она. — Ты намного симпатичнее всех девушек, с которыми он знакомил нас раньше.

Первая часть фразы пролетает мимо моего сознания. Я слишком занята внезапной волной иррациональной ревности при мысли, что Торн знакомил родителей с кем-то еще.

— Не позорь меня, Кассиус!

Мы с Хеленой поворачиваемся к отцу Торна и его совершенно деморализующему окрику с края поля.

Торн либо не услышал его, либо делает вид.

Я тоже выкрикиваю:

— Вперед, Торн!

Как только я его подбадриваю, мяч вводят в игру. Торн ловит его и отступает назад, выискивая возможность для паса. Оказывается, Университет Уайлдера силен не только в хоккее, но и в футболе.

Трибуны замирают, и я ловлю себя на том, что тоже задержала дыхание. В какой-то момент я придвинулась к ограждению, и хотя с момента ввода мяча прошло всего несколько секунд, они ощущаются как целая вечность, прежде чем он наконец делает бросок.

Я слежу за мячом в полете, и молюсь, чтобы он попал в руки Риза. В последнюю секунду он ловит его, обе ступни касаются земли в зачетной зоне, и трибуны сходят с ума.

— Да! — Я подпрыгиваю на месте. Колено подкашивается, и я хватаюсь за ограждение, чтобы удержать равновесие.