— Ладно, угрюмая кошка…

Я стою у примерочной и наблюдаю, как он листает вешалки в бутике, который мне никогда не будет по карману со степенью художника — по крайней мере, так считают мои родители.

— Как насчет этого? — Он возвращается с черной мини-юбкой, бордовым свитером (в тон его джерси) и черным дутым жилетом. На его молнии болтается ценник, от которого мои глаза округляются.

— Не забывай, это деньги моих родителей, — напоминает Торн.

Я вздыхаю, выхватываю у него одежду и снова ныряю в примерочную.

Я уже наполовину раздета, когда он приближается к занавеске. Кончики его ботинок виднеются в щели снизу, а голос звучит так, будто он здесь, со мной.

— Какие у тебя родители? — спрашивает Торн.

Я поправляю юбку на бедрах.

— Обычные, наверное.

Он усмехается.

— А что значит «обычные», котенок?

Щеки заливаются жаром. Это прозвище уже не кажется милым после того, как он использовал его во время нашего сеанса быстрого траха. Не знаю, то ли дело в таблетке, которая обострила все ощущения (о чем я до сих пор сожалею), то ли в нем.

В любом случае, его хриплый смешок заставляет живот сжаться.

— Ну... — Я натягиваю свитер через голову. Он такой мягкий. — Они типичная трудолюбивая семья из среднего класса. Мама работает администратором в клинике, папа делает мебель на заказ. — Я снова смотрю на ценник. — Они вовсе не богаты.

Торн вздыхает так громко, что я прекрасно его слышу:

— Звучит как мечта.

— Они хорошие родители, но быть единственным ребенком в семье среднего достатка означает некоторые... ограничения.

Надев жилет, я поправляю волосы. Торн зацепляет пальцем край занавески и медленно отодвигает ее, встречаясь со мной взглядом в зеркале.

— Например?

Я смотрю на свою ногу в шрамах. Если надену это, мне понадобятся колготки.

— Они хотят для меня лучшего, но в их понимании это означает бросить хоккей, да и от моей художественной степени они тоже не в восторге. — В голосе проскальзывает грусть. — Кажется, я их разочаровала.

Торн подходит сзади и кладет руки мне на плечи. Он слегка сжимает их, качая головой:

— Я не знаю твоих родителей, но не понимаю, как они могут быть разочарованы тобой.

Я закатываю глаза в ответ на его слишком милые слова.

Торн оказался не таким, каким я его представляла. Я судила его слишком строго.

Это не значит, что я влюблена в него или что-то в этом роде. Просто он... хороший.

— Но нам придется соврать моим родителям, — добавляет он, отступая на шаг. Торн садится на скамейку в примерочной и пристально смотрит на меня.

— О чем?

Он выглядит неловко.

— О работе твоих родителей. Для Эндрю и Хелены этого будет недостаточно.

Я саркастически смеюсь.

— Слишком бедные для их вкуса?

Торн задумывается, постукивая пальцем по подбородку.

— Пусть вместо администратора в клинике твоя мама будет... ассистентом врача? Родители не станут проверять это, да и звучит похоже.

Я киваю.

— А твой отец...

— Архитектор?

Уголок его губ дергается.

— Близко, пожалуй. Но пусть лучше проектирует медицинские центры. Не хочу, чтобы у моего отца вдруг возникла идея связаться с твоим насчет постройки очередного небоскреба для его бизнеса.

— Поняла.

Я расставляю руки, демонстрируя новый наряд.

— Ну как? Мне еще понадобятся колготки, но это достаточно дорого для твоих родителей?

Я мысленно прикидываю стоимость, и тот факт, что он собирается потратить почти пятьсот долларов на пару вещей, просто не укладывается у меня в голове.

Торн медленно скользит взглядом по моей фигуре, затем пальцем указывает мне покрутиться. Я делаю вид, что мне все равно, и поворачиваюсь.

Когда он откашливается, я ловлю его взгляд в зеркале.

Меня накрывает волной желания. Торн смотрит на мою задницу, сжимая челюсть.

— Нравится то, что ты видишь? — поддразниваю я.

Он дергается и переводит взгляд на мои глаза. В них то же выражение, что и вчера утром, когда он задрал мою футболку и уставился на грудь. Голод.

— Нам нужна обувь, — рычит он, резко встает и выходит из примерочной.

Я быстро переодеваюсь и вешаю вещи обратно. Вскоре нахожу его у обувного отдела — он задумчиво трет подбородок, разглядывая полку с ботинками.

— Мне нравятся эти, — я подхожу ближе и указываю на блестящие Dr. Martens, которые буквально взывают ко мне.

На его лице мелькает удивление:

— Да?

Я радостно киваю, как ребенок в кондитерской.

Или, скорее, как девушка в дорогом магазине с чужой кредиткой.

Торн подзывает продавщицу, что-то говорит ей, и уже через минуту та несет коробку с тридцать восьмым размером.