Что в ней такого? Я никогда не встречал девушку, которая заставила бы меня нарушить собственные правила, забыть все то, что я должен в ней ненавидеть. Пусть и на время.

Из размышлений меня вырывают мягкие руки, скользящие по моей спине. Терпеть не могу прилипчивых цыпочек, но по какой-то причине с ней все не так уж плохо. Даже когда она так крепко обнимает, будто остро нуждается в ком-то. Похоже, сегодня этот «кто-то» — я.

Внутри меня борются два разочаровывающих чувства — я слишком близко, и в то же время недостаточно. Однако мне хорошо известно, какое из этих противоречивых чувств берет меня под контроль, с каждой секундой все больше завладевая моей душой.

Я резко вдыхаю, поднимая ее и усаживая на цементную плиту. Позже скажу, что это могила какого-то мертвого ублюдка. Сейчас я устаиваюсь между ее ног и спускаю бретельки ее платья, а заодно и лифчика. На ее коже, там, где я оставляю дорожку поцелуев от шеи до плеча, проявляются мурашки. Я хочу ее, так чертовски сильно, что почти ощущаю похоть на вкус. Не может быть, чтобы она не чувствовала этого.

Притягиваю ее к краю за талию, и она срывает с меня карнавальный головной убор. Отбросив его в сторону, запускает пальцы в мои волосы, крепко тянет за них. Я стягиваю платье еще ниже, целую мягкую плоть ее груди, пока ткань не спадает и не обнажает больше. Сначала нежно касаюсь губами ее соска, дразню, а когда сладкий бутон набухает, беру его в рот.

— Черт, Уэст.

От ее хриплой мольбы становится труднее не торопить события. И еще труднее, когда ее напряженное тело выгибается навстречу моему. Я заставляю себя отпустить ее, вместо этого кладу обе руки на край плиты. Только так я не разорву ее на части в ближайшие несколько секунд.

Только почти сразу же, как я возвращаю себе контроль, она жестко выбивает его у меня. Разрывает объятья и проводит рукой от моей груди к животу. Мы оба почти вибрируем от самой безумной энергии, которую я когда-либо ощущал.

Я точно знаю, к чему она клонит, когда мой пояс оттягивается. В голове звучит сигнал тревоги. Именно на этой ноте я решаю напомнить ей, с кем она имеет дело.

— Полегче, Саутсайд, — медленно проговариваю я, поднимая голову, чтобы прошептать эти слова ей в шею. — Ты опасно близка к тому, чтобы пересечь точку невозврата.

Она игнорирует первое предупреждение и прижимается своими полными губами к моей ключице, а затем посасывает ее, к чертовой матери сводя меня с ума.

— Если ты не уверена, — снова говорю я, — остановись, пока еще…

Саутсайд затыкает меня, просовывая мягкую руку под мои боксеры, сжимая член так, будто он, черт возьми, принадлежит ей. Я глубоко дышу, прижимаюсь к ней грудью. Глаза закрываются.

Эта гребаная сучка не знает пощады, властвует надо мной, как пожелает.

Ее рука скользит вверх и вниз по всей длине члена. Наши взаимные догонялки вели ровно к этому моменту. Я устал ходить вокруг да около, поэтому решаю поднять наши взаимоотношения на новый уровень. Просовываю руку ей под платье, хватаю за бедро и хочу уже разорвать ее трусики ко всем чертям, только вот сделать этого не удается, ведь откуда ни возьмись появляется яркий свет.

Саутсайд ахает и быстро прикрывается, возвращая бретельки на место. Я же о подобном дерьме даже и не думаю. Все, что меня интересует, так это кто, черт возьми, только что помешал нам?

— Подумала, тебе будет интересно узнать, что «Монстр-Микс» скоро начнется.

Я узнаю голос Паркер. Не такой бодрый, как обычно.

Она не уходит, вместо этого направляя фонарик на меня и Саутсайд, пока мы приводим себя в порядок. Если верить моему опыту, Паркер выплачет все глаза из-за того, что сейчас увидела, а потом позвонит где-то в три часа ночи, когда почувствует необходимость поведать мне, какая она классная, и что я начну скучать по ней задолго до того, как она соскучится по мне.

Бла-бла-бла…

Все это чушь собачья.

Саутсайд спрыгивает с плиты, отряхивая пыль со своего костюма, и у меня в голове не укладывается, что она уходит.

— Мы еще не закончили. Что ты делаешь?

Я хватаю ее за запястье. И еще до ответа я понимаю: она собирается использовать появление Паркер как предлог, чтобы сбежать.

— А мне кажется, закончили, — говорит она.

Шанса оспорить это заявление у меня нет, поскольку она тут же уходит. Я хватаю чертову шапку и бегу следом, протискиваясь мимо Паркер. От нее не ускользает мой убийственный взгляд. Она морщится так, как если бы я реально ударил ее. Что я сделал бы без вопросов, если бы она была парнем.

Саутсайд идет медленно — надеется, что я ее догоню? Паркер тащится где-то позади нас, скорее всего, дуясь, но сейчас она меня мало волнует.

Саутсайд бросает на меня неуверенный взгляд, а после спрашивает:

— Что это за… «Монстр-Микс» или как там?