Мне уже все известно, поэтому просто игнорирую его. Не понимаю, что происходит. Я думал, она просто пьяна, но у нее синие губы, а лицо и шея покрыты красными крапинками. Наклонившись, слышу странный, едва слышный свист и тут же с ужасом понимаю: этот звук — ее хрипы. Она почти не дышит.

— Родригес! — кричу я, побуждая кого-нибудь привести эту пьяную сучку в чувство. Быть может, она поймет, в чем дело. Но это не работает. Лекси едва может открыть глаза, что делает ее совершенно бесполезной.

Я поднимаю Блу с земли, прижимаю ее безжизненное тело к груди. Даже не подумав, что делать дальше, бегу вниз по склону, направляясь к своей машине.

— Что случилось? — взволнованно спрашивает Стерлинг, догоняя меня.

— Я не знаю, но она едва дышит. Похоже на какую-то аллергическую реакцию.

Я слышу панику в своем голосе, и знаю, что Стерлинг тоже слышит. Но черт с ним. Мне не наплевать на нее. Вопреки собственным клятвам… Она мне небезразлична.

Мы оставляем тусклый свет вечеринки позади и устремляемся в кромешную тьму леса. В этот момент я полностью отключаю свои мысли, понимая, что на рефлексию совсем нет времени.

С ней что-то ужасно не так, и дело не в выпивке, ударившей в голову. На данный момент врач — единственный, кто может помочь.

Вижу лунный свет, отражающийся от крыши моей машины, и вздыхаю с облегчением.

— Кто-нибудь, откройте дверь, — кричу я, и Джосс, нагнав нас, открывает пассажирскую.

Стерлинг помогает мне положить Блу внутрь, я отдаю ему ключи.

— Тебе придется сесть за руль. Мне нужно присмотреть за ней, убедиться, что она продолжает дышать.

Он кивает, и я поворачиваюсь к подбежавшему Дэйну.

— Иди с Джосс. Она не должна возвращаться туда одна в полной темноте.

Дэйн отвечает так же, как Стерлинг, кивая один раз.

— Напиши, как узнаешь что-нибудь.

Я заверяю его, что так и сделаю, и следующее, что помню, — Стерлинг гонит по трассе, как сумасшедший. Саутсайд лежит у меня на руках, и ей становится хуже. Я обшариваю ее карманы и сумочку, надеясь найти лекарства, какой-нибудь эпинефрин, но все, что нахожу, — это ее телефон. Включаю. Загорается экран, но доступ защищен паролем. А это значит, что я даже не смогу связаться с ее семьей. Я облажался. Единственное, что можно сделать, пока Стерлинг мчится в больницу, — это побеспокоить ответственную за это дерьмо.

— Что ты сделала? — спрашиваю я с холодной яростью, как только она отвечает на звонок. И когда слышу в ее голосе страх, понимаю, что не ошибся.

— Я… я не думала, что она так отреагирует, — заикается Паркер. — Я…

— Говори, что ты, мать твою, ей дала, чтобы я мог передать твои слова врачам! — ору я в трубку, и слова рикошетом отлетают от стекол машины, однако Саутсайд уже ничего не слышит. Она отключилась.

Совсем.

— Хайди просмотрела ее досье, — признается Паркер. — Она помогает в учительской в свободное время, так что… Я подумала, мы могли бы получить какую-нибудь информацию, которую можно использовать против нее. Ну, знаешь, всякое личное, — судорожно объясняет она. — Но когда я увидела заметку об аллергии на арахис, то подумала, что можно таким образом подшутить над ней. Вот и все, — добавляет эта сука.

— Подшутить над ней? — рычу я.

Паркер рыдает на том конце провода, и мне хочется дотянуться до нее через телефон и придушить.

— Я… добавила немного арахисового соуса в «Монстр-Микс», — исповедуется она, заставляя меня сжимать телефон, пока тот не начинает скрипеть в руке. — У моей кузины тоже аллергия. Во время реакции у нее просто губы и глаза опухают. То есть, она выглядит ужасно, но больше ничего не происходит, — объясняет Паркер. — Я думала, что с ней будет так же. Я не предполагала…

— Ты… — с губ срывается разочарованный рык. Больше мне сказать нечего.

Я вешаю трубку, поскольку не могу больше ни секунды выносить бессвязную речь этой сучки. Но теперь я знаю, что вызвало реакцию.

А еще я осознаю уровень глупости Паркер Холидей. И он зашкаливает.

* * *

Я сказал Стерлингу уезжать, как только Саутсайд оказалась в безопасности. Сказал, что позвоню, когда буду готов, но не думаю, что это произойдет в ближайшее время.

Когда она, наконец, приходит в себя, сердце учащает свой бег. Я уже на ногах, рядом с ней. Сначала тянусь, чтобы схватить ее за руку, но вовремя останавливаю себя, засовывая обе руки в карманы.

Саутсайд несколько раз моргает, а затем со стоном хватается за голову.

— Как ты?

Ей требуется секунда, чтобы сориентироваться, а затем она переводит свой растерянный взгляд на меня.

— Где я?

И снова это желание взять ее за руку. И снова сопротивление.

— Ты в больнице, — говорю я. — У тебя была аллергическая реакция на какую-то еду.