— Бланк разрешения, — объявляет она.

— На что? — спрашиваю я, в замешательстве просматривая бумажку.

— Ты приглашена присоединиться к футбольной команде в небольшой поездке, — говорит она с улыбкой. Ответить тем же я не могу.

— Я не понимаю.

Доктор пощипывает переносицу, затем снимает очки и смотрит мне в глаза.

— Уверена, ты в курсе рекордов наших мальчиков в этом сезоне, — говорит она. — Когда высоки шансы, что команда доберется до региональных соревнований, спортивный департамент заранее планирует подобные поездки. Ничего необычного. Мы уже обеспечили транспорт и забронировали блок номеров.

Во время короткой паузы, которая следует за этим, я не могу не задаться вопросом, какое отношение это имеет ко мне и к бланку разрешения в моей руке.

— Послушай, буду с тобой откровенна, — продолжает она со вздохом. — В идеальном мире я бы спросила, что ты думаешь по этому поводу, готова ли ты, но… школе понадобятся фотографии, а тебе нужно сделать все возможное, чтобы выделиться в журналистском клубе. Поэтому задание достается тебе.

Я ничего не говорю, ведь ничто из того, что я скажу, не изменит принятого ею решения. Решения, которое свяжет меня с Уэстом и его командой на весь уик-энд.

— Решила, что лучше сказать тебе раньше, чем позже, — добавляет она, — чтобы ты могла принять необходимые меры.

Когда доктор Прайор опускает голову, завершая этим заявлением дискуссию, я чувствую, как в крышку моего гроба вбивают здоровенный гвоздь. Выйдя из кабинета, я достаю телефон, раздумывая, кому сообщить чудесную новость. Если команда попадет на региональные, мне будет нужно, чтобы Джулс или дядя Дасти присмотрели за Скар, пока меня не будет.

И снова меня загнали в угол.

Просто класс.

Уэст

— Ваша мама говорит, что вы, парни, непобедимы. Продолжайте в том же духе, и в день выпуска вас сразу же отправят в НФЛ.

Мой дедушка — легендарный Бун Лэндри III собственной персоной — единственный, кто вызывает у меня сегодня улыбку.

— Спасибо, дед, но я претендую на позицию первого квотербека в NCU. Во всяком случае, пока.

— Они сглупят, если не примут тебя, — говорит он с густым южным акцентом.

Если бы дело было только в навыках! Но есть и другие факторы, способные свести на нет все старания.

— Думаю, в следующем году увидим, — неопределенно произношу я, намекая на то, как много я ставлю на шанс остаться в этом сезоне непобежденным. Ведь знаю, что всего этого может оказаться недостаточно, если на свет выплывет некоторая неприятная правда.

— А еще мне птичка на хвосте принесла, мол, несколько недель назад состоялась весьма интересная игра. Кажется, упоминались некие слова, которые кто-то написал на твоей форме?

Услышав его вопрос, я слегка посмеиваюсь. В раздевалке поднимается шум.

— Да уж, «интересная» — весьма точная формулировка. И, технически, там было только одно слово.

Я вспоминаю творение Саутсайд, а после мысли немедленно переключаются на инцидент в коридоре во время танцев. Я был чертовски возбужден, а Саутсайд меня на хрен отвергла. Чертова динамщица.

С тех самых пор, по понятным причинам, я сохранял между нами дистанцию. Я не издевался над ней лично уже несколько недель, однако это не значит, что мне не нравилось наблюдать, как Паркер и Ко пропускают ее через мясорубку. Как только в голове все прояснится, а границы между нами перестанут быть такими размытыми, я вернусь в игру.

— Ладно, давай откровенно, — фыркает дедушка. — Расскажи-ка старику, что ты такого натворил, чтобы вывести эту бедняжку из себя. Кем бы они ни была.

— Не уверен, что понимаю тебя, — улыбаясь, лгу я, ведь знаю, он ни за что мне не поверит. — Ты же меня знаешь. Я — Мистер Невинность.

— Уж скорее Мистер Лжец, — поправляет он, вызывая у меня еще один смешок. — Эта девочка явно хотела оставить тебе сообщение, в котором черным по белому написано «ты меня обидел».

Я отвечаю не сразу, и в наступившей тишине чертовски ненавижу ту, что снова у меня в голове.

— Это… долгая история, — вздыхаю я.

— Ну, на твоем месте я бы ее закончил. Да поскорее. Желательно, до того, как она испортит всю твою одежду, — дед делает паузу, хрипло смеясь. — Поверь, сынок, женщины ни черта не забывают, так что просто извинись, признай, что ты кобель, и сделай все возможное, чтобы уладить с ней отношения.

Я принимаю его слова во внимание, ведь он всегда делится крупицами мудрости, но в данной ситуации они неприменимы. Я никогда не стану извиняться, если извинений не требуется.

— Я тебя услышал, — это все, что я говорю в ответ, но решаю перейти к новой теме. — Как дела у пацанов? Все еще разбойничают?

Дед измученно выдыхает, что в целом описывает всю ситуацию и без слов.