Я объяснял себе это миллион раз, миллионом разных способов. Напоминал, почему она под запретом. Почему я должен испытывать отвращение при одной мысли о том, чтобы прикоснуться к ней, но это не работает. Каждый раз, закрывая глаза, я вижу это лицо.

Единственное лицо.

Теперь же, после сказанных сегодня слов, она еще глубже забралась мне в голову. Она ведь могла что угодно сказать. Могла соврать, что девственница. Или что была с несколькими парнями. Но вместо этого она рассказала о Рикки — своем первом и единственном. Очень конкретный ответ.

Такой, что мог бы развеять всю мою теорию, если бы был правдивым.

Однако семя сомнения уже в земле, и я совершенно запутался.

Блу сказала кое-что еще, что запало мне в душу. Пошутила, мол, мой «список девиц» слишком длинный, чтобы прочесть его даже за неделю. Неважно, сколько их было. Я не стал бы извиняться за каждый спонтанный секс. Однако я также и не горжусь. Но, что хуже, это напоминание очень некстати вернуло в мою жизнь одного призрака. Того, что преследовал меня долго, пусть между нами даже не осталось вражды.

Призрака по имени Кейси.

Одна только эта ошибка не позволяет мне обвинять кого-либо в грехах. Но в Саутсайдской миссии я могу прощать себе многое. Во всей этой ситуации одна единственная жертва — моя мать.

— Просто, чтобы ты знал, я собираюсь рассказать всем, что у тебя даже не встал, придурок, — кричит Сандра мне в затылок, выносясь из комнаты, словно ураган.

Делай что хочешь. Моя репутация в постели опережает меня, сука.

Она не стоит тех усилий, которые потребовались бы, чтобы произнести эти слова вслух, но это правда.

Я встаю, избавляюсь от использованного презерватива, затем нахожу свои штаны на полу. Застегнув их, беру полупустое пиво, которое оставил на прикроватной тумбочке, и иду в конец коридора, где из-за открытых французских дверей доносится смех.

— Я пропустил что-то веселое? — спрашиваю я, перегибаясь через перила террасы, и смотрю на бассейн. Нам придется заплатить за проведение еще одной вечеринки здесь, в «Беллвью хаус», но оно того стоит.

— Нет, — со вздохом бормочет Стерлинг. В общей сложности его окружают три девушки. Две примостились на подлокотниках его кресла, еще одна — у него на коленях.

Если бы что-то и случилось, он бы этого не заметил. Я с улыбкой отворачиваюсь.

— А как насчет тебя? — ухмыляясь, спрашивает Дэйн.

Я медленно поворачиваюсь к нему, все еще злясь на трюк, который он выкинул несколько часов назад на танцах. Не говоря уже о том, что мой кошелек теперь на пятьсот долларов легче.

Мой единственный ответ на его вопрос — отвести взгляд. Брат смеется.

— Но нет покоя голове в венце, — икает Джосс.

Я снова поворачиваюсь, как раз в тот момент, когда она опускается на колени Дэйну. Если бы я уже не знал, что она пьяна, то понял бы это сейчас. Джосс никогда не теряет бдительности рядом с ним, никогда не стирает границы из страха перед тем, к чему это может привести.

Он конкретно так навеселе. Поэтому, когда он прикусывает губу с вожделением в глазах, а затем начинает скользить рукой между бедер Джосс, я спасаю его от самого себя.

— Джосс, мы вызываем тебе «Убер», — предлагаю я. — Твой отец будет в бешенстве, что ты пьяна, но наверняка обрадуется, когда ты вернешься домой живой.

— Хорошая идея, — поддакивает Дэйн, похоже, приходя в себя.

Я ворчу, поднимая ее на ноги практически без помощи с ее стороны. Малышка пьяна в стельку.

Дэйн идет следом, уже договариваясь с таксистом о поездке, потом они оставляют нас со Стерлингом на террасе.

— Наш последний осенний бал в «Сайпресс Преп». Готов оставить все это позади в следующем году? — спрашивает он, звуча сентиментально, как мама. Я отчитаю его за это позже. Ну а пока просто пожимаю плечами и смотрю на толпу внизу.

— Пришло время двигаться дальше, заявить права на новое королевство, — поддразниваю я.

Он смеется.

— Чувствую, ты готов, но, если честно, было бы в разы круче, если бы у нас за плечами оказался еще и последний выигранный чемпионат. Знаешь, при условии, что «Южный Сайпресс» его не украдет.

— К черту Саутсайд.

На некоторое время воцаряется тишина, и, когда брат снова заговаривает, в его голосе звучит подозрение.

— Мы… все еще говорим о футболе?

Я не отвечаю. Потому что сам не уверен.

— Не оставите нас на секунду, дамы? — спрашивает он свой гарем.

Когда девчонки уходят, Стерлинг наклоняется вперед, и я напрягаюсь. Что ж, похоже, предстоит серьезный разговор.

— Я кое-что подслушал сегодня, — начинает он. — И подумал, что тебе хотелось бы знать.

Я заинтригован, поэтому опускаюсь в кресло, которое Дэйн оставил пустым.

— О чем?

Стерлинг отпивает из бокала и в задумчивости болтает им между пальцами.

— Я вышел подышать воздухом, а Саутсайд там отвечала на звонок.

Я вспоминаю, как она бросилась к выходу сразу после того, как нас с Джосс короновали. Теперь понятно, почему.