По лицу скользит ухмылка. Она дерзкая, и в мире, где все стараются выглядеть как можно лучше, чтобы оставаться в моем расположении, это удивительно освежает. Блу держится искренне, когда ни у кого больше не хватает на это смелости.

— Хватит умничать, — бормочу я.

— Хватит тупить, — выпаливает она в ответ.

Она борется с собой, но один уголок ее рта все-таки приподнимается. Ей хочется улыбнуться, пусть гордость и не позволяет.

— Давай просто покончим с этим, — говорит она со вздохом. — Что мне нужно делать в первую очередь? — ее тон холодный и безразличный, но у меня есть основания полагать, что она притворяется.

— Учитывая, что у тебя навыки младенца, придется начать с основ. Нужно научиться спокойно задерживать дыхание под водой.

На ее лице возникает выражение неприкрытого ужаса.

— Что… какие-то проблемы? — я вопросительно приподнимаю бровь.

На краткий миг она замолкает. Затем с этих полных розовых губок, которые я ненавижу и о которых время от времени думаю, срывается резкий выдох.

— Все в порядке, — соглашается Саутсайд. — Просто объясни, что мне нужно сделать.

Я подавляю смех.

— Объяснять нечего. Просто вдохни поглубже, задержи дыхание, затем наклонись к воде, пока твое лицо и уши не окажутся под водой. Я сосчитаю до десяти, затем ты всплывешь обратно.

Недоверие в ее глазах растет.

— Никаких шуток, Уэст. Я серьезно. Если почувствую, что ты пытаешься удержать меня под водой, я врежу тебе так быстро, что ты…

— Расслабься, Саутсайд. От этого зависит и моя оценка, помнишь?

Она сомневается, но, в конце концов, немного успокаивается.

— Десять секунд, — напоминает она мне. — Ни секундой дольше.

— Таков план.

За этим следует еще один ее смертельный взгляд, и она делает, как велено. Я отсчитываю время, как и обещал, и она снова всплывает, драматично втягивая воздух, как будто пробыла под водой минуты, а не секунды.

Попытка не рассмеяться меня прикончит, клянусь.

— Расслабься, — говорю я снова. — Ты в порядке.

Я, даже не подумав, кладу руки ей на талию, пытаясь напомнить, что она в безопасности и не одна. Однако в ту секунду, когда осознаю, что натворил, тут же отстраняюсь.

— Попробуй еще раз.

После этих слов я удостаиваюсь одного из ее взглядов, который говорит: «Ты спятил?». И киваю.

— Давай. На этот раз удвоим время.

Она качает головой еще до того, как я договариваю.

— Ни за что. Я едва продержалась десять секунд, — протестует Саутсайд.

Девушка, которая буквально ничего не боится, приходит в ужас от глубины в четыре фута? Что-то тут не так.

— Что такое? В детстве в бассейн упала, пытаясь дотянуться до одной из своих Барби?

Я смеюсь. Но она — нет. И, судя по осуждающему взгляду, которым она одаривает меня, предполагаю, что за этим стоит какая-то история. И далеко не такая забавная, как я сейчас предположил.

— Ты видел, где я живу, встречался с моим отцом. Ты реально думаешь, что на моем заднем дворе есть что-то, кроме сорняков и пары сломанных садовых стульев?

И снова ее обычная дерзость, но сейчас она похоронена под тонной эмоционального багажа. Стены ее крепости еще никогда не были так тонки. Я понимаю, что она — девушка, которая тащит на себе огромный груз. И ей особо нечем похвастаться.

Идеальная добыча для такого, как мой отец.

Во мне пытается зажечься искра сочувствия, но я моментально ее тушу. Тому, что она связалась с женатым мужчиной, нет оправдания. Даже если у нее никчемная жизнь, от которой хочется сбежать.

— Еще раз, — холодно приказываю я, напоминая себе, кто она такая.

Саутсайд закатывает глаза и стонет, но делает, как я сказал. Двадцать секунд пролетают быстро, и, вот так сюрприз, она выныривает живой-здоровой.

— Лучше, — признаю я. — Теперь давай попробуем положить тебя на воду. Тогда, может, поучимся правильно грести.

Она молча смотрит, как колышется поверхность воды. И я уже чувствую разочарование из-за ее нежелания сотрудничать.

— Что теперь, Саутсайд?

Когда я скрещиваю руки на груди, она вздрагивает.

— Ничего, — выдавливает она. — Я просто… кое-что сделала с плечом, и теперь не могу им нормально двигать.

Я немного удивлен, что она вообще упомянула об этом. Мои глаза прикованы к ее плечу. Хотя синяк не виден под этим углом, я о нем не забываю. И не перестаю удивляться, как он там оказался.

Скольжу по ней взглядом, вспоминая вечер пятницы, когда я заметил ее на парковке с тем придурком на мотоцикле. Он с нее глаз не спускал и на той квартальной вечеринке. Между ними что-то происходит.

— Твой дружок сделал это с тобой?

В ее взгляде мелькает замешательство.

— Какой дружок?

— Тот, который, кажется, считает своим долгом всюду за тобой таскаться.