— И в довершение всего, — продолжаю жаловаться я, — я застряла в этой паршивой школьной газете, заниматься которой мне, кстати, вообще не нравится. Так что каждый мой день становится длиннее, чем выходные.

— Ну, по крайней мере, тебе не нужно работать в закусочной слишком часто. Сейчас берешь в два раза меньше смен, верно?

Знаю, у нее добрые намерения, но сегодня я не в настроении для ее оптимистичного взгляда на жизнь. Поэтому «вроде как» — мой единственный ответ.

Коридоры совершенно пусты, когда я заворачиваю за угол к своему шкафчику и хватаю рюкзак. Все, чего я хочу, это пойти домой, съесть что-нибудь, а потом завалиться спать.

— Ты еще жива? — спрашивает Джулс, когда я толкаю металлическую дверь, ведущую на парковку.

— Едва ли, — говорю я с измученным смехом, выуживая ключи из кармана джинсов.

— Все не всегда будет так плохо, — уверяет меня подруга, и именно в таком напоминании я и нуждаюсь. Но, когда добираюсь до своего парковочного места, целая куча футболистов, окруживших мою машину, вызывает у меня всплеск беспокойства.

— Джулс, я тебе перезвоню, — торопливо бормочу я, вешая трубку, и ускоряю шаг.

Усталость, которую я чувствовала секунду назад, испаряется, когда ее заменяет адреналин. Ноги глухо стучат по асфальту, я бегу во весь опор, слыша смех парней. Только когда я оказываюсь в нескольких футах от них, понимаю, что они находят таким смешным.

Некоторые из них отступают, а Остин поднимает руки в воздух.

— Эй, это были не мы, — примирительно говорит он. — Вы с Голденом поссорились или типа того?

Я не утруждаю себя ответом, уставившись на машину — подарок дяди Дасти, единственную вещь в этой жизни, которая полностью принадлежит мне. Она стоит на кирпичах. Доказательством, что это не какое-то криминальное деяние, служат все четыре шины, педантично сложенные в багажнике. Рядом с ними аккуратной стопкой лежат гайки. Этот ублюдок даже оставил мне домкрат и четырехходовой гаечный ключ, чтобы я могла собрать все это сама.

По груди и шее разливается жар, а после, наконец, достигает лица. Я краснею, осознавая, сколько времени и энергии это чудовище потратило на свой трюк. Еще и после футбольной тренировки.

— Где… он? — спрашиваю я сквозь стиснутые зубы.

Пятеро игроков, стоящих рядом, указывают в сторону стадиона и спортивных раздевалок. Но Дэйн и Стерлинг медлят. Только когда я срываюсь с места, чтобы найти и убить их брата, Стерлинг преграждает мне дорогу. Он возвышается надо мной, как и Уэст, и даже смотрит сверху вниз такими же зелеными глазами. Их схожесть бесит меня еще сильнее.

Сейчас мы слишком далеко от остальных, так что никто не слышит, как я огрызаюсь:

— Отойди.

— Просто подумал, что тебе следует знать: заходить туда — так себе затея, — предупреждает он с ухмылкой. Он неспешно растягивает слова, все еще смеясь над тем, что моя машина стоит на чертовых кирпичах.

Совершенно очевидно, что ему плевать. Он понятия не имеет, насколько я вымотана. На прошлой неделе я работала почти каждый день после школы. А когда не работала, то занималась газетой: в прошлую пятницу мне пришлось присутствовать на очередной игре, чтобы сделать фотографии. Стоит добавить к этому две двойные смены, которые я отработала в субботу и воскресенье, и создастся впечатление, будто у меня не было перерыва целую вечность.

Я свирепо смотрю на Стерлинга, а его массивные руки опускаются мне на плечи, удерживая на месте.

— Если не хочешь, чтобы твои яйца покатились по этой парковке, как перекати-поле, предлагаю тебе убрать от меня лапы и свалить, — ядовито советую я.

Его бровь самодовольно приподнимается, как у Уэста, и мне хочется ударить его посильнее. Но Стерлинг отпускает меня, так что пока угроза останется неисполненной.

— Я вообще-то тебе помогаю, — настаивает он. — Не уверен, поняла ли ты, как здесь все устроено, но чем больше ты провоцируешь Уэста, тем хуже делаешь себе.

— Твой брат не какой-то там бог, — напоминаю я ему. — Я его не боюсь.

Молюсь, чтобы он купился на это, ведь иногда я не совсем уверена, что это правда.

— Просто повторю: если ты умна, то спрячешь коготки и свалишь обратно на свою сторону города, — добавляет Стерлинг, кивая на мою машину.

Наглость этих придурков невероятна. Неужели он реально думает, что я просто позволю его брату выйти сухим из воды? Ни в коем случае.

Стерлинг замирает, когда я наклоняюсь ближе, вторгаясь в его пространство, как любит делать его психованный братец. Как бы сильно я ни ненавидела Уэста, я благодарю его за этот психологический прием. Ко мне только что вернулись силы.

— Не уверена, понял ли твой братишка, с кем имеет дело, — предупреждаю я. — Когда кто-то издевается надо мной, я отвечу тем же. И особенно это касается твоего брата.