Глубокий тембр голоса Уэста отвлекает меня от размышлений. Я украдкой бросаю на него взгляд через плечо, а затем отвечаю на его вопрос действием, а не словами. Взяв его за руку, я веду нас обратно на середину танцпола. К третьей песне мне начинает казаться, будто у нас вообще не было перерыва. Мои волосы становятся влажными от пота, но я и близко не собираюсь останавливаться.

Так горячо.

Очень.

Там, где его грудь прижимается к моей. Где его дыхание ласкает мою шею. Где его ладони скользят по гладкому материалу моего платья.

Музыка больше не наш проводник. Вместо нее — густое облако страсти, которое висело над нами всю ночь. Вот почему мы, кажется, все время забываем, что не одни в зале. К нам дважды подходят сопровождающие, напоминая, что мы вообще-то на людях и все должно быть прилично. Оба раза из-за того, что руки Уэста якобы задерживаются на моей заднице слишком долго.

Я чувствую, что все взгляды устремлены на нас. В особенности это касается уголка, где установлен надувной снеговик Фрости. Там стоят Хайди и Ариана — прислужницы Паркер. Они уже не такие смелые, как в те времена, когда их королева училась в «Сайпрессе», но их ненависть все еще горит довольно ярко. Впрочем, мне так хорошо, что я не обращаю на них внимания.

Я так сильно хочу Уэста, что буквально ощущаю его вкус. Мне кажется, будто мы не можем быть еще ближе, но когда отворачиваюсь от него, прижимаясь задницей к его паху, я чувствую, что ошиблась. Его жесткий стояк говорит о нашей исключительной близости.

— Ладно. Я, мать твою, сдаюсь, — рычит он мне на ухо, кладя руку на колечко в моем пупке.

— Не понимаю, о чем ты, — поддразниваю я с усмешкой.

— О, так ты не пыталась свести меня с ума весь вечер?

Моя улыбка превращается в смех, и я снова поворачиваюсь лицом к Уэсту.

— Я просто развлекаюсь.

Уэст издает еще один стон, когда мои руки отрываются от его плеч и обхватывают шею.

— Я делаю все возможное, чтобы пережить сегодняшний вечер, не заводя разговор о сексе, но, черт возьми, Саутсайд. Все, о чем я могу думать, это о том, насколько ты, наверное, хороша на вкус в эту самую секунду.

Он поддразнивает меня в ответ, и это срабатывает. Настолько успешно, что я оглядываюсь через плечо: посмотреть, не наблюдает ли за нами кто-нибудь из сопровождающих. Жена Харрисона все еще возится с чашей для пунша, к ней присоединились двое учителей. Все трое болтают и смеются, а это значит, что они не обращают на нас особого внимания.

Похоже, мы сможем проскользнуть.

— Кто-нибудь может заметить, если мы выйдем одновременно, — шепчу я ему на ухо. — Встретимся у бассейна через пять минут.

Его взгляд темнеет, и я не упускаю из виду довольную ухмылку, которая появляется на его губах, когда поворачиваюсь, чтобы уйти. Какие бы планы у него ни были на сегодняшний вечер, со вторым свиданием придется подождать.

* * *

Я прохаживаюсь по небольшому участку кафеля перед раздевалкой, и мои шаги эхом отдаются от стен просторного помещения. Запах хлорки возвращает меня во времена, которые кажутся такими далекими: еще этой осенью мы с Уэстом были готовы вцепиться друг другу в глотки, хотя втайне мечтали залезть друг другу в штаны.

Сегодня нас не узнать. На самом деле, я удивлена, насколько мы изменились.

Я разворачиваюсь на каблуках, когда на противоположной стороне бассейна открывается дверь. На полсекунды сердце начинает стучать быстрее, ведь кто-то из сопровождающих мог заметить, как я проскользнула в спортивный комплекс, но тревога исчезает, когда я вижу его. Того, кого я люблю и кому доверяю свою жизнь.

— Интересный выбор места, — говорит Уэст с хитрой улыбкой.

При виде него мне хочется поменьше болтать и побольше заниматься всем остальным.

— Оно ничем не хуже любого другого, — отвечаю я, пожимая плечами, не сводя глаз с Уэста. Фиксирую каждый его медленный шаг, что сближает нас.

По пути он снимает пиджак и вешает его на спинку стула, мимо которого проходит, вдохновляя и меня раздеться. Я начинаю с обуви — снимаю и ставлю ее на плитку. Уэст развязывает галстук и позволяет ему упасть на пол, затем расстегивает пуговицы рубашки. Его взгляд перемещается на мои плечи, когда я смахиваю бретельки платья вниз.

А после мы бросаемся друг на друга.

Его губы такие горячие. И мягкие. Безумно мягкие. Я приоткрываю рот, и его язык проскальзывает внутрь. Уэст будто бы готов поглотить меня целиком, если я позволю, а мне, конечно же, этого хочется.

Не отрывая взгляда, он медленно опускает мою руку к выпуклости на брюках, демонстрируя результат моих дразнящих прикосновений. Я глажу его член по всей длине. Когда я вспоминаю, каково это — чувствовать его внутри себя, между бедер растет напряжение. Будто услышав эту мысль, Уэст просовывает ладонь под ткань платья, в глубокий разрез на бедре, затем касается меня через шелковистую черную ткань трусиков. Прикосновение нежное, но его достаточно, чтобы у меня перехватило дыхание.