Саутсайд рассказала мне, как привлекла к нашему делу бывшего напарника своего отца. Она не поведала ему всего, но я тут же выразил опасения: не стоило говорить об этом постороннему. Однако затем Блу перечислила, что этот детектив сделал для ее семьи, рассказала, как он вмешался и скостил ее брату срок, как заходил в гости, пока Майка не уволили и их дружба не развалилась.

Если мы хотим, чтобы все сработало, мы должны доверять друг другу. Так что, если Блу считает этого парня достойным доверия, если готова привлечь его, понимая, что на кону безопасность Скарлетт, я приму ее сторону. Блу знает, что делает.

Надеюсь.

Буря домыслов утихла примерно в середине недели. К тому моменту люди уже были почти уверены в том, что человек, которому Пандора послала приглашение, никогда не будет раскрыт, и, устав, просто прекратили вынюхивать. Правда известна лишь нам, группе за кулисами, а также Вину, который старательно изображал из себя виртуального сыщика и выдавал себя за Икса. Или, может, он надоумил кого-то это сделать. Теперь, учитывая информацию, которую Пандора отправила Саутсайд, можно предположить, что ей тоже стало ясно, что за взломом стоял мой отец.

У меня двадцать минут, чтобы добраться на другой конец города. Если ускорюсь, то успею за пятнадцать.

Проходя по пути к лифту мимо комнат братьев, я вижу, что у обоих собраны сумки. Дэйн и Стерлинг подготовились к завтрашнему дню. Тогда как я дотянул до самой последней секунды: когда вернусь домой вечером, придется собирать вещи.

— Я ухожу, — объявляю я.

— Ага.

— Мы прямо за тобой.

Я слишком далеко, чтобы разобрать, кто что сказал, но мы договорились встретиться возле школы. Двери лифта закрываются, и как только это происходит, у меня звонит телефон. Поскольку это не секретная линия, я знаю, что это не Саутсайд. Но я определенно не ожидал увидеть имя Паркер.

— Вот же дерьмо.

Я смотрю на экран, на девяносто девять процентов уверенный, что переадресую звонок на голосовую почту. Но потом вспоминаю, как отмахнулся от нее на вечеринке перед чемпионатом. Паркер попыталась предупредить меня о том, что мой папаша увлекся шантажом с помощью договоров о неразглашении, но я ее отшил. Возможно, она вновь хочет сообщить мне нечто важное. Я иду против интуиции и отвечаю.

— Какого хрена тебе надо?

Она фыркает в трубку, и плевать я хотел на то, что вывел ее из себя в первую миллисекунду звонка.

— Ах, прости. Я помешала тебе готовиться к Снежному балу? — ехидно спрашивает она. — Похоже, ты славно повеселился, пока играл в переодевания со своей уличной крысой. Ты всегда питал слабость к дворняжкам.

Очевидно, она видела выложенные Пандорой фотки, на которых мы с Блу ходили по магазинам пару дней назад. Она заслужила новое платье на сегодняшний вечер, и мы подумали, что, отправившись в торговый центр в нескольких городах от нас, избежим слежки. Но не тут-то было.

— Забавно, — говорит Паркер. — Я всегда думала, что ты ненавидишь подобные вещи.

Ее голос звучит чертовски грубо, но я не подаю виду. Вместо этого дистанционно открываю машину. Мои шаги эхом отдаются на парковке.

— Что в ней такого? — спрашивает Паркер. — Я имею в виду, да, она симпатичная или типа того, но как и все остальные девушки, с которыми ты трахался. Ты выбрал ее, потому что тебе нужно было потешить свое эго? С этой нищебродкой ты чувствуешь себя… круче?

У меня нет времени на это дерьмо.

— Займись своей гребаной жизнью, Паркер. Я отключаюсь.

— Тебе что, вообще все равно? — торопится спросить она, не давая мне закончить разговор.

— О чем ты, мать твою?

Она усмехается, я завожу двигатель и подключаю телефон к динамику машины.

— Я потеряла все, Уэст: стипендию, друзей. Да, может, я и облажалась, но ты реально думаешь, что не причастен к этому? Не думаешь, что у того, как ты эмоционально унижаешь женщин, есть последствия? Ты заговариваешь им зубы, трахаешь, а потом выкидываешь на хрен из своей жизни.

Выруливая на проезжую часть, я выдыхаю, борясь с желанием повесить трубку.

— В этом звонке есть какой-то смысл? Или ты просто тратишь мое время, да и свое тоже, на эту истерику?

— Ты такой мудак! — кричит она.

— Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.

Паркер кипит от злости. Даже не видя ее, я уверен: так оно и есть. Она из тех, кто ненавидит беситься, пока ее оппонент остается спокойным.

— Мои родители выставили дом на продажу, Уэст, — вещает она. — Они увозят меня из этого города, потому что — благодаря тебе и сучке, которую ты спонсируешь, — они поняли, насколько это токсичное место.

Я смеюсь. Ничего не могу с собой поделать.

— И, наверное, ты хочешь заставить меня поверить, будто этот шаг не имеет ничего общего с банкротством автосалона твоего отца, верно?

Я так разозлил ее, что теперь слышу тяжелое, сердитое дыхание на другом конце провода.