— Ну вот. Готово.

Я отхожу в сторону, смотрю на два чемодана, которые набила под завязку, и чувствую себя супергероиней: мне удалось сделать это сегодня. Конечно, я устала от танцев и… других занятий, но я всегда могу поспать в самолете.

— Рад за тебя, но я вообще-то закончил еще час назад, — злорадствует Уэст по телефону.

Я улыбаюсь и показываю ему язык, как будто он может это увидеть.

— Все знают, что парни берут с собой только пару боксеров, дезодорант и одну смену одежды. Так что, если это ты с гордостью называешь победой, то пусть будет так.

Он тихо смеется мне в ухо, и я опускаюсь на кровать.

— Хорошо сегодня повеселилась? — спрашивает он, и воспоминания о нашем вечере всплывают в мыслях.

— На самом деле, отлично. Спасибо, что помог мне почувствовать себя нормальной.

Он молчит, и теперь я думаю о нашем «свидании» у бассейна. Или, точнее, о словах, которые Уэст сказал мне, когда мы были там.

— Не могу дождаться, когда самолет приземлится, — говорит он со вздохом. — Тебе понравится город.

— Тебе точно не нужно меня убеждать. Я просто хочу убраться отсюда.

Я не хотела, чтобы это прозвучало смешно, но Уэст снова смеется.

— Не думаю, что кто-либо из нас смог бы убедить тебя в чем-либо. Но моя семья тебя полюбит. Просто приготовься к тому, что мои тетушки заобнимают тебя до смерти, а еще, вероятно, зададут миллион вопросов. И насколько я знаю своего дедушку, он планирует какое-то мероприятие, как только мы доберемся до места.

Мое сердце начинает биться чуть быстрее.

— О скольких людях идет речь?

Уэст усмехается.

— О довольно большом количестве, но, как я уже сказал, они полюбят тебя.

— Как ты можешь быть так уверен?

— А как не полюбить? — рассуждает он, и я улыбаюсь, как ребенок.

— Думаю, придется просто поверить тебе на слово.

Он зевает, прежде чем заговорить, и я тоже зеваю.

— Расслабься. Самое приятное, что там не будет никакого Вина.

Сама мысль об этом заставляет меня чувствовать себя легче.

— Спасибо Богу за эти маленькие радости.

— Я считаю это большой радостью, — возражает Уэст.

Он прав.

На линии снова повисает тишина, и я представляю, что он, как и я, погружен в свои мысли, может, перебирает в голове все проблемы, по которым мы точно не будем скучать, пока будем далеко отсюда.

— Да к черту все это, — говорит Уэст, кажется, сам себе, что заставляет меня фыркнуть от смеха. — Я просто скажу это, и если напугаю тебя, то забудь, что я об этом заговорил. Но я думаю, нам стоит заключить соглашение.

— Ты привлек мое внимание еще на фразе «да к черту все это», — поддразниваю я.

— Ни для кого не секрет, что у нас обоих дерьмовые родители, — начинает он. — Думаю, за исключением моей мамы. Возможно. Иными словами, кажется, я придумал план. В будущем — еще очень, очень нескоро, — мы должны согласиться завести до хрена детей и просто быть самыми лучшими родителями на свете.

Я снова смеюсь, но в то же время немного шокирована. Во-первых, потому что он планирует все настолько далеко вперед. А во-вторых, потому что это первый раз, когда он упоминает о том, что хочет в будущем завести семью. Думаю, я просто не знала, что у него были планы, выходящие за рамки колледжа и футбола.

— Мне нравится эта идея, — отвечаю я, чувствуя, как горят щеки при мысли о том, что мы проведем наши жизни вместе, будем вместе воспитывать детей. — Но что именно ты подразумеваешь под «до хрена»? Как человек, которому придется выталкивать из себя всех этих детей, я немного обеспокоена.

— Да не переживай, — убеждает Уэст. — Семи или восьми должно хватить.

Я выдавливаю из себя смешок, прежде чем вспоминаю, что Скар спит дальше по коридору.

— Ни за что, приятель. Три — это предел.

— Четыре, — возражает он.

Моя улыбка становится шире.

— Если ты пообещаешь, что будешь прислуживать мне все это время, то по рукам.

Он даже не задумывается.

— Запросто. Идет.

Сердце трепещет, когда я представляю, что мы будем вместе всегда, что у нас появится семья. На долю секунды мне становится грустно, ведь я все еще рассматриваю наши обстоятельства как препятствие, которое мы, возможно, не преодолеем. Но потом эта мечта о будущем дает мне то, чего я не ожидала.

Причину бороться.

— Я люблю тебя, Уэст Голден, — говорю я просто потому, что, кажется, взорвусь, если промолчу.

— Я знаю, — парирует он, — но далеко не так сильно, как я люблю тебя.

Уставившись в потолок, я все еще фантазирую о картине будущего, которую Уэст нарисовал у меня в голове, но тут он снова заговаривает.