Я смеюсь про себя, зная, что в это все равно никто никогда не поверит. То, что мы оба безнадежно влюблены в одну и ту же девушку, означает, что мы должны, по крайней мере, терпеть друг друга.

На данный момент это все, что мы оба можем пообещать.

Думаю, этого достаточно.

Она не большой злой волк. И не дьявол. Насколько все может быть плохо?

Все еще завернутая в полотенце после душа, я вздыхаю и смотрю в телефон. Если бы не звонок от Уэста вчера поздно вечером, я бы даже не рассматривала этот вариант, но знание того, что существует некий гроссбух с именами и записями об обмене деньгами, делает всю эту ситуацию намного более реальной. Мне нужно как можно скорее увезти отсюда Скар.

Ну вот, я набрала номер. Осталось только позвонить.

Просто сделай это. Быстро. Как пластырь отодрать.

В следующую секунду в моем ухе раздается трель звонка, и желудок сжимается.

— Алло? — отвечает старческий, скрипучий голос. Голос, который я не слышала целую вечность.

— Бабушка, это Блу. Извини, что беспокою тебя.

Я слышу что-то похожее на скрип старых пружин на заднем плане: я ее разбудила.

— Я знаю, еще рано. Я бы не стала звонить, если бы это не было срочно, — объясняю я.

— Он мертв? — холодно спрашивает она. Мне требуется всего секунда, чтобы понять, что она говорит о Майке, своем сыне.

— Н-нет, — заикаюсь я. — Он жив. Дело не в нем.

Отвратительный звук пронзает мои уши, когда бабушка прочищает горло и хрипло кашляет, отхаркивая слизь.

— Тогда какого черта тебе нужно? — настаивает она.

Никаких формальностей. Никаких вопросов о том, как поживают трое ее внуков. Она лишь выяснила, что Майк не отправился на тот свет.

— Я… надеялась, что смогу попросить тебя кое о чем. Об одолжении.

— Да говори уже, — ворчит она, давая понять, что это будет в миллион раз сложнее, чем я думала.

Я с трудом сглатываю и закрываю глаза.

— Дело в Скар. По причинам, которые я не могу объяснить, ей нужно уехать из Сайпресс-Пойнт, и твой дом — единственное безопасное место, куда я могу ее отправить. Поэтому…

— Она беременна?

Снова застигнутая врасплох, я, заикаясь, бормочу неуклюжий ответ.

— Она… нет.

— Ты уверена?

— Конечно, уверена, — говорю я.

Повисает долгая пауза. Она вздыхает так глубоко, что я могу с точностью сказать — она сожалеет о том, что подняла трубку.

— Сколько ей, одиннадцать? Двенадцать?

Я закатываю глаза, радуясь, что бабушка меня не видит.

— Ей только вчера исполнилось пятнадцать.

— Ужасный возраст, — жалуется она. — Подростки думают, что они все знают, и ни черта не слушают. Нет. Мне жаль. Я ничем не могу тебе помочь.

— Бабушка, пожалуйста.

Только когда эти слова слетают с моих губ, я осознаю степень своего отчаяния. Я умоляю об одолжении женщину, которая, как я точно знаю, никогда не заботилась ни о чьем благополучии, кроме своего собственного. Оставить с ней Скарлетт — безумный шаг.

Она снова замолкает, либо обдумывая мой вопрос, либо придумывая более эффективный способ послать меня к черту.

И вот, в трубке снова раздается этот ненавистный вздох.

— Не заставляй меня пожалеть об этом, — огрызается она. — В свободной комнате у меня арендатор живет, который мне деньги платит, и я не собираюсь портить эту договоренность. Значит, Скарлетт придется спать на диване, и они с Хэнком будут делить одну ванную на двоих, ту, что для гостей. Если не срастется, она уйдет.

Хэнк — очередной ее странный парень.

С которым моя сестра будет жить под одной крышей.

— Спасибо, — выдавливаю я. — Поищешь название местной школы, после того как мы закончим разговор? Чтобы я могла начать процесс зачисления? Скорее всего, я привезу Скар к тебе в начале следующего месяца.

— Проклятье. Как, черт подери, твои проблемы вдруг стали моими? — бубнит бабушка. — Узнаю, как узнаю. А теперь я пошла спать.

После этого на линии раздается звуковой сигнал. Она повесила трубку.

Когда звонок заканчивается, я смотрю на телефон, и у меня сводит живот при мысли о… ну, обо всем. О том, что бабушка станет единственным опекуном моей сестры, а Скар будет так далеко от меня.

И о Хэнке.

Я смотрю на время и бросаю телефон на кровать. Сегодня у меня утренняя смена, и мне реально не стоит думать об этом дерьме.

Я завязываю волосы в конский хвост, сбрасываю полотенце и надеваю голубую форму, которую буду носить как минимум до трех часов дня. На улице мороз, поэтому я натягиваю леггинсы, которые сниму, добравшись до закусочной Дасти. Я почти заканчиваю, наношу немного блеска на губы, когда мой взгляд снова падает на телефон. Бабушка Райли — не единственный мой вариант. Черт, она даже не самый лучший вариант.