– Какого черта?!

Я пожимаю плечами.

– Я же предупреждал.

Полдюжины пиратов бросаются на меня. Наложницы взвизгивают и убегают вглубь пещеры. Меня переполняет садисткое удовольствие, когда мужчины нападают на меня, разжигая ярость, которая бурлит под моей кожей.

У меня нет клинка, поэтому я пользуюсь шипами.

Ко мне с поднятым мечом подбегает мужчина, но он количества выпитого у него подкашиваются ноги. Я бью его по плечу, и его рука отлетает назад, а потом вонзаю ему в грудь шипы. Они вытягиваются на полную длину и втыкаются пирату между ребер. По его рукаву бежит кровь.

Я отпихиваю его, а в тот же миг меня окружает трое пиратов, но одного я сбиваю с ног, второго бью в живот, а третий спотыкается о мужчину, которого я заколол. Я выдергиваю из его руки меч и бью им в его бок. Из раны хлещет кровь, а у пирата вырывается крик, эхом разносимый по пещере.

Тот, кого я ударил по коленям, не может встать, но второй смелеет, когда к нему присоединяется еще пара человек. Они втроем окружают меня, наставив клинки, от толстой стали которых отражаются языки пламени.

Я ухмыляюсь, чувствуя дикое упоение.

Они разом накидываются на меня, но я быстрее. Я пригибаюсь, и те двое, что стояли друг напротив друга, замахиваются; их мечи схлестываются с громким лязгом. Я набрасываюсь на третьего пирата, ударяю его в живот и бросаю навзничь, отчего он громко стонет.

Я чувствую, как те двое приближаются ко мне сзади: у меня покалывает в шее от интуиции, приобретенной за годы сражений, и врожденного чутья фейри. Мужчины готовы проткнуть меня насквозь, поэтому я пинаю одного, и он падает.

Последний из нападавших совершает роковую ошибку, подняв меч над головой, и бросается ко мне, не защищая грудь. Я отвожу плечи назад, и шипы, тянущиеся вдоль моего позвоночника, вонзаются в него от горла до паха.

Его крик сменяется бульканьем.

Я чувствую возле уха, как он удивленно вздыхает в последний раз, а потом его меч опускается, и рукоять падает мне на грудь – ровно в том месте, где мучает самая сильная боль. Я злобно рычу и отталкиваю пирата, втягивая шипы. Он, стеная, падает на землю окровавленной кучей.

Больше никто на меня не нападает, а те, кто еще жив, не сходят с места. Все, кто только что стал свидетелем моей жестокости, настороженно на меня смотрят. Наконец-то они показывают страх, который должны чувствовать.

В груди больно, в ушах стучит, пока два моих облика ведут друг с другом войну. Рип хочет сражаться, утолив жажду насилия и притупив ее кровью. А другая моя личина терзается, гниль пульсирует, в груди ощущается мучительная боль. Я подавляю ее. Прогоняю прочь.

– Полагаю, мы закончили? – насмешливо спрашиваю я. – А я-то рассчитывал еще потягаться.

Все молчат, и в пещере становится тихо. Только ветер колышет пламя в факелах, и на заснеженный берег накатывают волны. А еще слышны клокочущие звуки от того пирата, что умирает у меня за спиной.

– Ты, – я указываю на пирата, который пытался со мной заговорить. Он бледнеет, когда его окликают, и дрожит как осиновый лист, почесывая язвы на руках. Он долговязый, с пожелтевшими зубами и порослью жестких волос на рябом подбородке. – Как тебя зовут?

– Скаб^[2], сир.

– Не повезло.

Он пожимает плечами, и на его щеках появляется румянец такого же цвета, что и ткань, заткнутая за воротник.

– Что здесь произошло?

Он бегает по сторонам глазами.

– Э-э-э, что случилось, командир?

– Когда у тебя спросят, что произошло в этой бухте, как ты ответишь? – уточняю я.

– О, да. Я ничего не скажу. – Он замолкает, оценив мою реакцию, а затем быстро исправляется: – То есть… Я скажу им не связываться с командиром Рипом. Скажу им, что мы больше не продаем росу… верно?

– Так-то лучше.

Он с облегчением выдыхает.

– Итак, те женщины, которые сбежали отсюда, – наложницы? – спрашиваю я.

Я вижу, как он сглатывает, и кадык на его горле выступает, как яблоко, которое можно сорвать с дерева.

– Д-да.

– Вы украли их? Забрали силой?

Скаб опускает взгляд в землю, а другие пираты тоже молчат, что уже само по себе ответ.

– Вы заберете этих наложниц на один из кораблей и вернете их домой, но больше не будете к ним прикасаться. Я ясно выразился?

– Конечно, командир. Все, что скажете.

Я киваю.

– Давно ты в Красных бандитах, Скаб?

– Принял повязку двадцать лет назад, командир.

– Поздравляю. Тебя только что повысили до капитана. – Я смотрю на остальных. – Кто-нибудь хочет высказаться по этому поводу?

Все молчат.

Я смотрю на Скаба.

– Если я узнаю, что вы снова продолжаете похищать людей, вернусь и ты примкнешь к ним, – угрожаю я, показав на мертвые тела. – Все понятно, капитан?

Скаб так быстро кивает, что я слышу, как у него хрустит шея.

– Кристально, командир.