– Ты вернешься в Берг-Шитс. Заберешь лошадей, которых украл, и доставишь их в Четвертое королевство в идеальном состоянии, или я расскажу об этом своему королю, и он испепелит тебя и высушит твой член. Ты меня понял?

Он сглатывает и трусливо кивает.

– Д-да.

Я прижимаю шипы на предплечье к его груди.

– Точно?

– Да, да! – поморщившись, восклицает он. – Позволь мне загладить вину – в этом бою будут самые крупные выплаты. Я скажу тебе, кто победит.

– Мне не интересно делать ставки на нечестных боях.

– Никакого жульничества, – убеждает Квотер и тычет в висок пальцем, а потом принимается невнятно шептать: – Я просто знаю. Про любую игру, любую ставку. Вижу конкурентов и понимаю, на кого они поставят.

Я переключаю свое внимание на него.

– Побочная магия?

Он кивает, но оглядывается по сторонам, убедившись, что никто не обращает на него внимания. Неудивительно, что капитан Фейн держал его при себе. За эту маленькую хитрость ему, наверное, немало перепадало.

– А что, согласно твоей магии, произойдет, если ты попытаешься снова меня обмануть? Хочешь поспорить на результат? – угрюмо спрашиваю я.

Квотер сглатывает, и его мутный взгляд наполняется тревогой. Я холодно улыбаюсь.

– Всех твоих лошадей вернут в Четвертое королевство. Я позабочусь об этом, – обещает он.

– Уж надеюсь, а иначе…

Я отпускаю его, перестав давить ему на ногу и угрожать шипами.

Успокоившись, он выдыхает.

– Не надо было разбивать мне нос из-за гребаной лошади, – ворчит он.

– Тебе повезло, что я сломал только его.

Но не повезло, что я оставил в его легких немного гнили, которая со временем начнет расползаться по телу и прикончит его.

– Ноги в руки, – дернув головой, говорю я.

Пират бросает на меня мрачный взгляд, но поворачивается и уходит.

Быстро.

Да пусть катится на все четыре стороны.

Внезапно вокруг ямы раздается шум, который привлекает мое внимание. Я смотрю вниз и вижу, как раззадорены зрители, потому что наконец-то появляются бойцы. Внизу, по разные стороны боевой арены, стоят зарешеченные вольеры, и из каждой клетки что-то поднимается по ступеням. На шеях у двух крупных животных толстые ошейники, к которым прикреплены жесткие металлические прутья. С их помощью дрессировщики загоняют их в клетки и захлопывают двери.

Увидев, кто там стоит и с кем будет вестись бой, я чувствую горячий и всепоглощающий гнев. В одном конце ямы стоит огненный коготь, а в другом – тимбервинг.

Судя по всему, оба зверя дикие.

А еще они все в шрамах.

Огненный коготь – самка, и на ее густой белой шерсти видны длинные отметины. Все ее тело покрыто шрамами, даже хвост и усатая морда, отчего ее хищный оскал кажется еще более заметным.

На тимбервинге тоже следы жестого обращения. Кто-то как будто выдернул из него перья, или, может, зверь сам это сделал из-за душевной травмы. Из его пасти течет слюна, а к лодыжке прикреплен металлический зажим с крюком, за который его, наверное, приковывают к цепи.

Повернув голову, тимбервинг рычит на зрителей рядом со мной, и я вижу на его голове цвета коры две белые полоски. Это тоже самка.

Дрессировщики, находящиеся по другую сторону ограждений, снимают с животных поводки. Как только огненный коготь оказывается на свободе, она поворачивается и пытается напасть на дрессировщика через прутья, но тот быстро отскакивает. В толпе слышны смех и улюлюканье. Краснолицый дрессировщик в отместку берет тупую раскаленную кочергу. Он ударяет ее концом по клетке, и животное рычит, когда клеймо впивается ей в бок.

Мои шипы расширяются и смещаются от гнева.

Затем дверцы клетки поднимаются, и дрессировщики тычут кочергами в обоих животных, выгоняя их в яму. Тимбервинг рычит, широко раскрыв пасть и показывая острые как бритва зубы. Огненный коготь выскакивает из загона и сразу же разворачивается, снова направившись к своему укротителю. Но мужчину защищает клетка, и он успевает отскочить до того, как зверь сомкнет зубы на прутьях.

Поняв, что ей не добраться до мужчины, кошка поворачивается и рычит на кричащую толпу, обнажая длинные изогнутые клыки, которые свисают ниже челюсти. Тимбервинг тоже расхаживает взад-вперед, рыча на зрителей и подняв перья. Сверху на них кричат десятки людей.

На мгновение я задаюсь вопросом, почему тимбервинг просто не взлетит и не нападет, но ответ очевиден – ее крылья были жестоко подрезаны.

Я скрежещу зубами.

Дрессировщики снова тычут в животных кочергами, пытаясь подтолкнуть их вперед и разозлить настолько, чтобы те набросились друг на друга. Но, как ни странно, хоть они и заперты в одном вольере, звери не нападают друг на друга.

Это злит толпу, что в свою очередь злит и дрессировщиков.

С другой стороны забора подходит компания мужчин. Вместе они швыряют в яму мертвого горного козла, и его туша падает в центре.

Звери впадают в буйство.