Видимо, морское разбойничество процветает.
Какая жалость, что они тратят время на воровство и ведут себя как последние отбросы.
У Красных бандитов сложилась печальная слава во всей Орее. Они с выгодой пользуются северным пейзажем, используя свои уникальные сухопутные корабли в Пустоши. Так они и терроризируют океаны и порты в каждом королевстве.
Кроме моего.
Четвертое королевство заключило сделку с пиратами. Связанную с оружием, поскольку я всегда полностью укомплектовываю свою армию, и пиратам хватает мозгов не связываться со мной. Так что чаще всего я их не трогаю. До сегодняшнего дня. Они угодили в мой список с тех пор, как я нашел Аурен, потому мне сыграло на руку то, что они украли росу.
Порт Брейквотер находится всего в нескольких милях от берега, до нелепости близко к этой бухте. В этом порту и ведется основная торговля Пятого и Шестого королевств. Порт впадает в верхнее море, где корабли остальных государств торгуют с королевствами севера. И хотя для защиты товаров сюда прибывает немало военных кораблей, именно на этот порт чаще всего нападают Красные бандиты.
Удобно. Они могут подобраться к порту по берегу, а потом проникнуть в этот залив с награбленными товарами и укрыться в своем убежище.
Я натягиваю поводья, стараясь не обращать внимание на боль в груди. Она не ослабевает уже на протяжении нескольких часов, но наконец притупляется.
Я смотрю, как внизу огненные когти тащат корабль к арке. Теперь, покинув скользкую землю ледяной пустоши, они двигаются медленнее, а на носу корабля щелкают кнуты. Когда корабль исчезает за снежной аркой, мы с Гербом парим в небе. Я выжидаю среди облаков удобного случая и приземляюсь только после захода солнца, забравшего с собой тепло. Потом принимаю облик Рипа, выпуская шипы.
Пора узнать, такая же кровь у бандитов: такая же, как их маски или нет.
Герб приземляется за дугой, где соленая морская вода разрушила прибрежные скалы, оставив на них выбоины от времени и силы. Я вижу под аркой, напоминающей зияющую пасть, корабль, на котором осталось двое пиратов. Они вытаскивают ящики и бочки, пряча их в убежище.
Огненных когтей спустили с поводьев, и я прохожу мимо выделенной для них пещеры, вход в которую перегорожен воротами из необработанного железа. Белые кошки рычат и щелкают на меня зубами, наблюдая желтоватыми глазами. Кажется, будто они выжидают подходящего случая, чтобы сожрать меня.
Эти звери громадные: высотой футов десять, с длинными клыками, которыми они разгребают снег и лед, чтобы добраться до добычи, прячущейся под белым покровом. Лапы тех, что расхаживают у ворот, облизывают языки пламени, горя красным и опаляя расплавившуюся землю. Огонь шипит так же громко, как и сами кошки.
Я прохожу мимо них, и сияние от их лап меркнет, когда огибаю пещеру. Впереди находится главный берег бухты. Морская пещера пиратов выступает вперед, как острый птичий клюв, покусывающий прилив. Здесь же небольшая полоска суши, идеально подходящая для причала, а маленькие пустые лодки покачиваются на волнах на фоне снежного покрова.
Сейчас вода потеряла свою яркую синеву и выглядит так, словно кто-то вылил в нее бутылку чернил, отчего она стала темной, как ночное небо. Плавающие куски ледников на его фоне почти светятся белым.
Эта картина напоминает мне другую – другое северное побережье недалеко отсюда. Там, где мы с Аурен стояли на берегу и смотрели на скорбящую луну. Где она впервые разглядела меня, но была еще слишком слепа, чтобы разглядеть себя.
Даже тогда я видел ее.
Чувствовал ее силу, переполнявшую яркость, и просто ждал, когда она вырвется наружу. И неважно, что мир постоянно пытался погасить ее блеск.
Она все равно сияла.
Так я ее и нашел. Ее аура сияла на фоне самой черной из ночей, освещала небо и побуждала сиять корабль без парусов. Эта ее аура манила меня, как маяк. Словно путь мне указывала сама судьба. Она напоминала (впервые за долгое время) не только о том, что я разорван пополам и лишен привычного мира, но и о том, что я тоже фейри.
В точности как Аурен.
С тех пор она стала моим светом. Для существа с такой черной душой, как моя, которое совершало самые жуткие поступки и обладало самой гнусной силой, ее свет стал тем, от чего я ни за что не откажусь. Без нее я – тьма и смерть, и таким буду, пока ее не верну.
А если все же не верну, тогда тьма поглотит меня сполна. Как и эта боль, что рвется из груди. Потому что дикий фейри во мне истекает кровью.
Под ногами хрустит снег, когда я спускаюсь по клюву, пробираясь к обмороженному берегу в тайной морской пещере. У входа в нее на мелководье плещется вода, набегающая на камни и покрывающая землю снежной коркой; это явление придает ей сходство с потрепанной бородой.
К каменной стене прибиты железные факелы, языки пламени хаотично пляшут под порывами морского бриза. Я слышу голоса, эхом отражающиеся от покрытых ледяной коркой валунов, и вижу в пещере тот же мерцающий свет.