Из моих рук снова льется золото, растекаясь по дороге. Я выливаю его как из ведра, затопив улицу, пока его не становится так много, что я не пойму: это дождь идет или золото.

И не останавливаюсь.

Даже когда с криками в золоте тонет последний Каменный Меч. Даже когда дома заливает блестящий ливень. Даже когда руки и ноги Водоросля дергаются и замирают, а глаза вылезают из орбит, как только золото просачивается в глазницы и растекается по его внутренностям.

Я в ярости. Я одичала.

А Эннвин… воздух, сама земля словно гулко отбивают во мне ритм. Словно они говорят: «Вот и ты».

Я чувствую, как по моим венам разливается сила и наполняет меня отрывистым трепетом, готовым подпитать мою ярость и направить магию на то, чтобы эта земля очистилась от порочных, извращенных фейри.

Это приводит меня в восторг. Дает прочувствовать то, от чего я была отрезана столько лет. И с этим восторгом я понимаю, что мою ярость выманивает что-то темное и тлетворное – черные прожилки, струящиеся по моему золоту.

Они напирают, жаждут все опустошить. Жаждут убивать.

– Аурен! – кто-то кричит, но я не замечаю его. Не обращаю на него внимания. Я слишком поглощена наказанием.

По улице течет гнилое золото, заливая глотки Каменных Мечей и заглушая их крики. Оно обволакивает их конечности, придавливая к земле, и разлагает, хоть и не лишает блеска.

Я устилаю улицу золотом. Оно ползет по стенам, разливается по брусчатке, брызжет на повозки. Капли попадают на толпу. Эта гниль, эта земля, эта магия, моя фейская натура манит меня так же, как песня сирены, призывающая уничтожать все вокруг.

Сердце гулко бьется в груди, и отчасти я понимаю, что должна прийти в ужас. Но моя фейская сторона это любит. Она жаждет большего.

Потому что они ранили Ненет. Они угрожали Турсилу и Эстелии.

Они пытались меня запугать. Хотели, чтобы я подчинилась.

Магия требует, изливается из меня потоком, и люди в толпе начинают кричать. Они больше не подбадривают меня, а выкрикивают предупреждения, визжат от страха и убегают прочь…

Совсем как в ту ночь в Карните.

В Карните, где я убила первую женщину, которая отнеслась ко мне с добром и приняла. Где моя магия впервые изверглась из меня, и я затопила ею целый город, убивая всех, кто попадался мне на пути.

Тогда я не умела управлять своей силой. И после не умела еще десять лет. Но теперь я умею себя усмирять. Я уж точно не хочу, чтобы этот город стал жертвой моего золота, как это произошло с Карнитом. Я должна это прекратить.

Я крепко зажмуриваюсь и сосредотачиваюсь, вынуждая остановить этот свирепый зов. Напоминаю себе, что я пытаюсь защитить Гейзел, а не уничтожить его.

Я сжимаю кулаки. Руки трясутся, пока я пытаюсь остановить поток, остановить позолоченную гниль. Но понимаю, что магия не желает слушаться, а магия Слейда заманивает в сети порочным искушением, которое хочет меня поглотить. Меня соблазняет эта сладкая сила, манит эта связь с Эннвином. Блеск моего же золота может меня ослепить, и я должна взять себя в руки.

– Хватит, – шепчу я себе.

Гнилое золото как будто огрызается в ответ.

Я сжимаю челюсти, скрежеща зубами. От усилия дрожу всем телом.

Это моя магия. Моя. Я умею с ней обращаться.

– Хватит!

Крик вырывается из меня, подобно огромной силе воли, которую я ощущаю всем своим существом.

Я уже не чувствую в себе этой дикости.

Она начинает отступать вместе с огорчением, оседая во мне. Сердце гулко стучит, а я опускаю взгляд на свои руки и вижу, как из них вытекает последняя капля.

Развернувшись, я оглядываю улицу.

Каменные Мечи мертвы, по их металлическим трупам расползлись черные линии. Блестящая жидкость разлилась по всей улице, забрызгав витрины лавок и покрывая прохожих, попавшихся ей на пути.

Они перестали бежать, но людей стало в два раза меньше, и все они смотрят на меня. Не с восторгом. Не с надеждой.

Со страхом.

Раздается тихий свист, и я вижу, что рядом стоит Вик и смотрит на меня с непонятным выражением на лице. Он молчит, но к моему горлу подкатывает стыд и душит меня.

– Льяри…

Услышав этот голос, я вздрагиваю, а сердце подскакивает к горлу. Развернувшись, я бегу к Ненет, которая привалилась к колесу телеги. Я опускаюсь рядом на колени, и мое платье тут же становится мокрым от дождя, крови и золота. Меня охватывает жуткое, тошнотворное чувство, когда я вижу, в каком она состоянии. Как сильно я подвела ее, не сумев защитить.

Ненет смотрит на кинжал, торчащий у нее из живота, и закатывает глаза.

– Как обычно. Все только стало… интересным. А потом… это.

У меня вырывается то ли всхлип, то ли смешок.

Слышу сзади шелест и, обернувшись, вижу, что Турсил держит Эстелию за плечи, пока она помогает ему дойти к нам. Они садятся рядом с пожилой фейри и задумчиво, ошарашенно смотрят на нее.

Турсил водит вокруг Ненет руками, словно не знает, как поступить.

– Стел… – умоляет он.