Янтарные глаза Эстелии наполняются слезами.

– Я не знаю, Турсил. Я не знаю. – Оранжевые полосы на ее щеках побледнели. Как будто шелуха слезла на солнце.

Ненет бросает на нее взгляд.

– Ты прекрасно знаешь, что твоя магия не сможет меня исцелить.

У Эстелии дрожит подбородок.

– Мы должны попытаться, – говорю я в отчаянии, глядя на Эстелию. – Ты исцелила мои ноги.

– То было другое дело. Просто ожоги. Это… – Она опускает взгляд на живот Ненет. – Но да, я попробую. Сначала мне нужно вытащить кинжал.

На лице Турсила появляется паника.

– Я вытащу. – Потому как знаю, что он не сможет вытащить клинок из живота своей бабушки, не сможет причинить ей больше боли.

Я осторожно берусь за рукоятку и поднимаю взгляд.

– Готова?

Ненет кивает.

Как можно скорее я выдергиваю кинжал. Ненет вскрикивает и отшатывается, но Турсил тут же ее подхватывает. Эстелия наклоняется и начинает дуть, пытаясь исцелить кровоточащую рану.

Снова, снова и снова.

Стоя на коленях, я сжимаю ее холодную, влажную ладошку, а вокруг нас собираются остальные фейри. Настрой у них мрачный, никто не говорит ни слова. Спустя несколько минут Эстелия снова садится от усталости, а оранжевые полосы на ее щеках почти пропадают.

– Это все, что у меня есть, – тяжело дыша, говорит она. – Моя магия может залечить только поверхностные раны. Не такие. Я не могу… Эта рана… она…

– Смертельна, – хрипло проговаривает Ненет.

Эстелия прижимается головой к шее Турсила.

– Ты сделала все, что могла, любовь моя, – шепчет он ей, но мы не сводим взгляда с раны, из которой продолжает вытекать кровь.

Из зияющей раны.

В глазах жжет.

– Ненет… – По моим щекам текут слезы, смешиваясь с дождем. – Мне так жаль. Это я виновата.

– Ба, – сдавленно кряхтит она.

Ненет на удивление сильно сжимает мою руку, учитывая, сколько крови пропитало ее плащ.

– Не нужно. Вините границы на земле, – говорит она мне. Ее волосы прилипли к голове, напоминая таяющую сахарную пудру. – Вы – Терли. Помните это. Помните, что… что значит в Эннвине имя Терли. Помните, что в ваших венах течет золото… и это хорошо.

Я хочу сказать, что мы с моим золотом только что чуть не уничтожили этот город и всех, кто в нем живет, но держу язык за зубами.

Она кашляет, и на ее тонких губах тут же появляется кровь, но уже через секунду ее смывает дождь. Ненет опускает руку, нащупывает одну из моих промокших лент.

– Пташка со сломанными крыльями, – шепчет она и смотрит на меня серыми глазами. – Извините, Льяри. Похоже, я не смогу… пойти с вами… теперь…

– Перестань так говорить, – говорю я ей, вытирая слезы, которые продолжают течь по лицу. – С тобой все будет в порядке.

Ненет пытается хихикнуть, но выходит с трудом, поэтому лишь морщится.

– Для такой… болтушки лгунья из вас ужасная, – еле проговаривает она. – Помните… важно слушать.

У меня перехватывает дыхание.

– Обещаю.

Я буду слушать.

И потому я слушаю, как над головой гремит гром. Слушаю, как капает дождь, падая на землю металлическим лязгом. Слушаю, как плачут и прощаются Эстелия и Турсил. Слушаю, как она говорит им, что любит их. Слушаю, как вокруг нас с печалью собирается больше фейри.

Слушаю, когда Ненет испускает последний вдох.

Слушаю мучительную тишину, которая следует после.

Когда я наконец встаю на подкашивающихся ногах, когда оглядываю толпу, я вижу, что они, похоже, тоже слушают. Слушают и ждут.

Меня.

Я сгибаю пальцы, глубоко вдыхаю, пытаясь успокоиться, и потом призываю золото. Потому что не собираюсь бояться своей магии… или магии Слейда. Это я ее контролирую, и пора мне этим заняться.

На сей раз я не поддаюсь жажде крови. Не позволяю петь искушению все уничтожить. Я укрощаю зверя и побуждаю его двигаться осторожно, чтобы исправить все, что учинила.

Взяв себя в руки, я снова делаю золото жидким.

Призываю его стечь с трупов и стен, собираю перед собой. Все смотрят, шепчутся, подходят ближе вместо того, чтобы бежать прочь. Они снова доверяются мне, видя, как я собираю золото.

А потом я направляю его легким потоком.

Золото разливается по брусчатке. Оно простирается у всех под ногами – кто-то подпрыгивает или вскрикивает от удивления. Но оно не причиняет горожанам вреда. Не липнет к ним и не ползет вверх по ногам. Золото просто растекается, пока не становится гладким и блестящим, пока не исчезает последняя рябь. Пока вся улица Гейзела не покрывается позолотой и мраморными завитками черной гнили.

Думаю, Ненет бы понравилось. А судя по восторгу, с которым фейри наблюдают за этим, думаю, им зрелище тоже нравится.